Дети Балтии

 – Надо ли нам вновь вступать в войну с Бонапартом?

– Ваше Величество, ежели желаете моего мнения, – произнес он медленно, снова поняв, что в его прежде очень хорошем французском появился неистребимый балтийский выговор, – Я считаю, что война неизбежна. Если посмотреть статистику прусской армии на начало этого года, мы увидим, что она малочисленна и единиц артиллерии в ней в три раза меньше, чем у Бонапарта. В итоге, при возможности вооруженного столкновения её поражение будет неизбежным. А если враг займёт территорию Пруссии, то окажется, что наши границы совпадут с границами Франции.

– Так всё и будет, по-видимому, – Александр прервал его и с выражением посмотрел в тёмные глаза Чарторыйского. – Что же, и тогда сохранять нейтралитет предложишь?

– Я предлагаю ждать, Ваше Величество. Любое проявление агрессии со стороны России будет опасно для России же, – ровно, как по-писанному, произнёс князь. – Боюсь, война ослабленной после поражения в Австрии армией окажется для нас фатальной.

– Вот как? – с иронией в голосе переспросил император.

– Ваше Величество, там уже стоят три дивизии, и в случае боевых действий можно подтянуть всех остальных. Там, правда, не так много кавалерии, – Кристоф мельком взглянул в лежащие перед ним бумаги, исписанные ровными рядами цифр. «Лёвенштерна отправить к Платову на Дон… Да хоть послезавтра», – подумал он, когда увидел статистику по Войску Казачьему.

– Но зато там есть пушки, – проговорил Александр.

– Бонапарт считает себя специалистом по артиллерии, Ваше Величество. И его высокое мнение о собственных знаниях в данной области военного искусства вполне оправдано его победами, – возразил Чарторыйский.

– Но наши войска тоже славятся артиллерийской подготовкой. Из того, что мне сообщает Алексей Андреевич, я делаю такие выводы, – парировал государь, встретившись взглядом со своим давним другом, к которому ныне испытывал явное недоверие, – Да и в деле они вполне хорошо показали себя.

Ливен ответил немедленно:

– Ваше Величество, таких сражений было немало. Но мне сходу вспоминается взятие Праги в октябре Девяносто четвёртого.

Государь понимающе улыбнулся ему.