Дети Балтии

Санкт-Петербург, Елагин остров, май 1806 г.

– Какие люди! Анеля, ты ли это? – красавица графиня Уварова, в первом браке – графиня Зубова, а в девичестве – княжна Любомирская, полулежала-полусидела на оттоманке и встала, чтобы обнять приехавшую к ней кузину. – Не видела тебя давненько. Думала, тебя не пустят твои родственники.

– А я теперь вольная птица. И я с Анжеем, – отвечала Анжелика.

Марьяна равнодушно взглянула на молодого человека. К счастью, рядом ещё сидела другая девушка, её младшая сестра Яна, которую все звали Жаннетой, и она начала занимать Анжея разговором.

– Ты за ним бдишь, или он за тобой? – усмехнулась эта Жаннета. – Я не очень поняла.

– Мы друг за друга отвечаем, – сдержанно проговорила Анжелика.

Обе её хозяйки выглядели прекрасно. Марианне совсем не дашь её тридцати двух лет, хоть она и пышна телом. Была в ней некая ленивая грация домашней кошки, которая постоянно лежит на солнышке и греет бока. Жаннета отличалась более живыми манерами и стройностью, переходившей в худобу.

Таким образом, обе сестры привлекали к себе мужчин, предпочитающих разные виды женской красоты.

– Мой дом зовется Содомом и Гоморрой. Как же наш ангелок смог переступить его порог? – продолжала Марианна беззастенчиво. Анжелику она считала сопливой девчонкой – зазнавшейся наследницей, чья красота была переоценена, и воспринимала её как свою будущую соперницу, поэтому относилась к ней без всякой теплоты.

– Сестра, ты ошибаешься. Наш дом точно не Содом, потому что содомиты сюда не ходят.

По понятным причинам, – Яна повела плечами так, что Анжей аж покраснел, а Марьяна взволнованно посмотрела на Анж – не смутилась ли она словами Жаннеты. Та даже глазом не повела. «Ну правильно, чья она внучка и дочка, в конце-то концов», – вспомнила графиня Уварова.

– И я не ангел, – проговорила девушка.

– А кто в монастырь всё хотел? – вспомнила хозяйка.

– Это пока не в моих планах. Скажи, Marie, могу ли я поговорить с тобой наедине? – спросила Анж без обиняков.

– Давай. Идите-ка в гостиную, проведайте, не пришел ли кто? – обратилась к сестре и её ухажеру графиня.

Оставшись с родственницей наедине, она смерила взглядом своих больших карих глаз кузину и проговорила:

– Тебя прислал Адамка. Что ж он сам не ходит? Или это ниже его достоинства?

Анжелике кровь бросилась в голову. «И в самом деле, курва, курвища», – подумала она. – «Москальская подстилка».