Дети Балтии

Именинница красовалась в богатом голубом платье, отделанном золотой парчой, и все жемчуга дома Романовых сверкали в её ушах, на запястьях и на шее. Она танцевала лучше всех, открывая балы своим присутствием, веселилась больше всех присутствующих, но на пятый день праздника её уже начали заметно утомлять и музыка, и танцы, и то, что у неё не оставалось ни малейшего времени остаться хоть чуть-чуть наедине. Туалеты Като переменяла четырежды в день, вокруг неё круглосуточно толпились горничные и фрейлины, и на утро пятницы фрау Шарлотта застала её лежащей на кровати лицом вниз и горько плачущей, чего за девушкой с детства не замечала.

– Я не выдержу, – прошептала она бывшей гувернантке, – Хочу куда-нибудь сбежать.

– Вы уже не маленькая, привыкайте, – сказала графиня Ливен, превыше всего в этой жизни ставившая долг. – Можете мне поверить, далеко не всем такие мероприятия нравятся. Но все терпят и не жалуются.

– Так какой смысл вообще проводить подобное?! – закричала Като, в гневе вспрыгнув с кровати.

Шарлотта Карловна не знала, что ей отвечать. Она сама считала, что все деньги, потраченные на праздник, можно было отдать бедным и обойтись куда более скромной церемонией. Но, естественно, не в её положении следовало высказывать свои соображения.

– Престиж России, – сказала, наконец, старшая графиня фон Ливен. – Никуда не денешься.

– Точно, – улыбнулась Като сквозь слезы. – Но лучше бы брат устроил в честь меня…

– Парад?

– Нет, не парад, а манёвры.

– Сегодня как раз будет парад в честь вас, – продолжила невозмутимая фрау Шарлотта. – И вам представят тех наших военачальников, кто отличился во время прошедшей кампании.

Като так и прыснула.

– Разве ж там кто-то отличился, фрау Лотта? Особенно «военачальники»… Они как раз-то всё и провалили, за такое нужно под трибунал, а не представлять принцессам.

«Какая она жестокая», – подумала графиня.

– Думаю, про князя Багратиона, героя Шенграбена, вы такое не скажете, – возразила она вслух.

«Багратион», – повторила про себя Екатерина Павловна. Она так много слышала об этом скромном генерале, ученике Суворова, что давно желала увидеть его воочию и перемолвиться с ним парой слов. Этого воина называли «русским Леонидом», что само по себе не могло не интриговать.