Семя Альматеи. Легенды Дайны

Раздался ужасающий вопль, раздирающий душу; как только глаза прошли от неожиданного «ослепления», то Предерикс увидел, что половина маски была испепелена, а на том месте красовался гигантский кровоточащий ожог. Соперник смог увернуться только на половину, и часть его лица была выжжена. Световой Лотос был жестокой, но очень действенной техникой. Правда, существовал один минус – в крыше красовалась здоровая дырка.

Фантом спикировал к дракону и с со стуком приземлился рядом. Подошел к нему, крепко прижал коленом к крыше – чтобы не убежал.

– Кто ты? – резко спросил Фантом. – Если не ответишь, то у меня есть еще техники в запасе. – В доказательство своих слов Предерикс вызвал молнию в паре метров от них. Пленник дернулся, однако ничего не сказал.

– Ты поплатишься за это, Мунлайт, – раздался вдруг хриплый голос… драконицы.

Предерикс, опешив на мгновение, приослабил хватку.

Фантом резко подскочил, подбежал к краю, но увидел лишь кончик оранжевого хвоста, мелькнувший во тьме.

Предерикс еще долго сидел на коленях, ничего не понимая. Так это была драконица?! Но кто? Таких в «Цакуро» вроде бы не было… Хотя он не всех их знает. Только Танкен, Хаутяо, Анаконда, Кори и еще парочка членов.

Дополнительный вопрос: каким образом она узнала его фамилию? Неужели у «Цакуро» столь хорошие разведчики? Например, тот тип с демоном, которого он в глаза не видел… (Однако слышал, и не раз).

Предерикс почувствовал, что не знает об этой организации практически ничего. Имена некоторых участников ему знакомы, но кто они такие, как выглядят – неизвестно. Тейма о «Цакуро» говорить не собиралась, считая это предательством. Хоть она оттуда и вышла, выдавать их секреты даже не смела. Они были отдельно, Тейма придерживалась такой же позиции.

Фантом выдохнул и потер лоб. С этим неведением пора было кончать. Настало время встретиться с каждым из «Цакуро» лицом к лицу – и найти Семя Альматеи.

Он ловко спрыгнул через дырку прямо в дом. Железо наверняка успело расплавиться.

Глава 3. Обряд

Тигрица по своей старой привычке сидела на столе. Ее брат Клык неодобрительно косился на нее, но ничего не говорил.