Боргезия

Потом офицеров всех постреляют.

– Офицеров? Кто же страну будет тогда защищать, – вновь оборачивается Грин к сумасшедшему, кивающему головой, – от тех же немцев?

– Голодранцы, кто же еще, – продолжает санитар. – Всех дворян расстреляют и купцов, и промышленников, и казаков, священников, и даже богатых крестьян.

– М-да, да, хотя… чем черт не шутит. Скажи-ка, милейший, а не упоминал ли больной Нострадамуса?

– Постродамус… пострадамус… – начинает бормотать больной. – Книгу… книгу… книгу не раскрывайте.

– Почему? – спрашивает Грин, обращаясь к санитару.

– Грегуар, Грегуар, – бормочет больной, – Грегуар там сидит.

– Грегуар, говоришь? – восклицает Грин, вновь обращаясь к больному. – И где ты, милейший, такого навиделся?

– В дыму, – отвечает больной.

* * *

– Что вы выяснили из разговора с больным? – спрашивает Кони, выходя из больницы.

– Из всего того, что он наговорил, я вынес только одно: книгу раскрывать опасно. Дух от нее, мол, исходит тлетворный и тошнотворный.

Ну, это и так ясно.

– Ясно-то оно, конечно, ясно, да ничего не ясно. Наши дальнейшие действия?

– Театр Рубикон, – указывает Грин на извозчика.

* * *

– Бить будете? – лежа под ногой Грина на пустой сцене, бормочет актер, изображавший Кони. – Нет надобности. Я, господа, со всеми предельно откровенен. Спрашивайте, расскажу, что хотите.

– Слуга двух господ?

– Всех… всех господ.

– Вот и говори, – нажимает Грин ногой, – что знаешь.

– Ой, больно! Я и так все скажу, только не жмите.

Мне было сказано, если полиция будет хватать за грудки, говори все, как есть. Когда про цели организации спросят, велели сказать: ныне, мол, все хотят конституцию. Но вам я вся правду скажу. Мне дают такие странные поручения, не приведи Господь! И даже преступные.

– Кто?

– Масоны проклятые, кто же еще!

– Господин хороший, – выходя из-за кулис обращается к Грину старый-престарый актер, – почему вы наступили на грудь нашему актеру?

– Такая игра.

– А, игра?! Какую репе-ти-пируете пьесу?

– Гамлет.

Только мы не репетируем, а играем на сцене.

– На сцене? – удивляется тот, указывая на пустой зрительный зал. – А зрители где?

– Вы и есть наш зритель. Гамлет выловил Призрака и наступил гаду на грудь.

– А-а? – входит в понятие актер. – Так он-таки его выловил? Кем оказался?

– Выясняем.

– Ну-ну… – кивает головой актер и уходит.

– Как тебя прозывают в театре, милейший.

– Тень… Тень, меня все называют.