Второго дубля не будет. Всё ещё молодость

На лице у мужа была поросль двухмесячной небритости, усы наросли симпатичные, густые, а борода смешными такими клочками, между клочков просвечивала тонкая чистая, не тронутая еще растительностью кожа.

Он сбросил рюкзак у порога, и мы обнялись радостно, но как-то отчужденно. Долгой была разлука. А Катенька осторожно допустила папу до себя, отворачивая личико от его щетинистых поцелуев.

Алешка привез еще себе полушубок черный, с нестриженой, свисающей клочьями шерстью внутри и казавшийся несносимым, два литра красной икры, много банок лососевых консервов, тогда уже дефицитных, и кучу впечатлений.

Деньги при нем еще не все, потом ему дослали.

Он летел 11 часов, очень устал.

– День длился и длился, – сказал он, – мы летели за зарей, всё на запад и на запад. В электричке сюда я не взял билета, и меня накрыл контролер. Впервые в жизни я не бежал от него, а лениво подал трешку. Приятно чувствовать себя при деньгах.

Поели, выпили, стали укладываться. Я разделась в тот первый вечер в темноте, отвыкла от мужа, чуралась.

– Куда мы летим? – в голосе была тревога и напряжение.

– Всё, Лешечка, никуда не летим. Ты дома, спи.

– А ты кто?

– Жена твоя, Зоя. Спи.

Алешка отвернулся от меня и натянул на голову одеяло, что-то недовольно бурча себе под нос. Утром я ему сказала:

– А ты ночью разговаривал, всё выяснял, кто это я.

– Да, – вспомнил Алексей. – Да, я вдруг испугался и рассердился, кто это ко мне в постель залез?

– Ну ладно, ладно, поверю, – только и сказала я.

Алексей был доволен своей поездкой, и не только тем, что заработал деньги и повидал мир, но и гордился, что выдержал испытание тяжелым трудом. Как я поняла из его рассказов, непривычные к физическому труду молодые инженеры уставали, у некоторых были нервные срывы, а вот он, Алешка Криминский ничего, продержался, не устал и не орал на товарищей, не впадал в истерику из-за пустяков.

– Скучал, вспоминал меня, Катеньку?

– Последние дни, а до этого всё работа и работа, всё светлое время на стройке.

Мы взяли деньги и пошли по магазинам их тратить. Поехали даже на ярмарку в Лужники, в первый и последний раз.

Купили Алешке обувь, мне плащ и осенние туфли, неудачные, босоножки, удачные, Катеньке шубку красивую из стриженного крашенного кролика, рейтузы, кофточку, в общем, стали на эти деньги жить и тратить помаленьку, я ведь и не работала, и стипендию не получала, а жили на два дома, и жили неэкономно.