Второго дубля не будет. Всё ещё молодость

Гемоглобин, как я сказала, у меня был в порядке, хотя я давно перестала глотать мерзкий железный порошок, который мне давали для его поднятия, и от которого у меня был понос. Я его не пила, а тихонько выкидывала, и меня выписали, и я отправилась гулять еще неделю, а потом меня снова положили, но уже с перехаживанием.

Уборщица мыла полы и кричала:

– Перехаживание у них! Попросили бы мужа, он бы простимулировал, и никаких лекарств не надо.

В медицинских книжках, которые я читала, было написано, что за два месяца до родов прекращать всякое сношение, но бабушка намекнула мне, что такой срок очень долгий и, если его соблюдать, то все браки распались бы.

– Ведь ты и после родов не сможешь, а ребенок защищен водой, – вот что сказала мне бабушка, – поэтому осторожненько можно.

Если же учесть, что мы только в марте сняли квартиру и стали жить вместе, то, очевидно, мы не очень-то и прислушивались к книжкам.

– Одну уже почитала, – сказал мне муж, – послушалась советов, теперь с животом ходишь, а еще хочешь наш брак разбить.

– Да уж, это не Камасутра, здесь рекомендуют не чаще раза в неделю, – захихикала я, представив мужа на такой диете.

– И какой импотент это рекомендует?

Муж взял у меня книжку из рук, отложил в сторону и не глянул на автора, фамилии которого там не было, творчество было коллективное, некогда ему было смотреть, надо было уговорить жену не слушаться дурацких рекомендаций.

Но последние две недели, действительно, никакой стимуляции у меня не было, я боялась, и Алешку удалось запугать.

Врач меня посмотрела довольно жестко, не на кресле, а на диване, было неудобно, и у меня сразу после осмотра, при котором она сказала, что мне скоро уже рожать, матка приготовилась, начались боли.

В 2 часа дня пришла мама меня навестить, и я прокричала ей, что у меня болит низ живота, но мама смотрела на меня снизу вверх круглыми от страха глазами и не хотела верить, что уже началось. Я, приседая при сильных схватках и прижимая коленки к животу, поговорила с ней очень мало и пошла, легла.

Когда я стала скрючиваться и вертеться на постели, подтягивая ноги к подбородку, женщины в палате дружно решили, что всё, пора, и вызвали медсестру, которая проводила меня вниз, в предродовую. Было четыре часа дня. Вечером, около семи, пришел Алешка навестить меня, и ему сказали, что меня нет, увели рожать:

– Вы уверены, что это ее увели? – спросил Алешка. Его уверили, что не путают. Меня.