Второго дубля не будет. Всё ещё молодость

От сотрясения дивана просыпался Алешка, сердился, плевал на пальцы и затирал слюной мои расчесы.

– Когда же я наконец рожу, – стонала я, уже и лежать-то неудобно, никак не найдешь позу, в которой удобно было бы спать, и ребятенок всё бьется мне под ребро, больно, скоро сломает.

– Медицине не известно таких случаев, что ребенок в утробе матери сломал ей ребро, – насмешливо утешал меня Алешка.

Мама взяла у меня кровь из вены на анализ и потом сказала:

– Высокий остаточный азот в крови, что-то несовместимо и идет отравление организма твоего и ребенка, на самом деле всё еще мало известно в этой области.

– Торчит да молчит, – говорила мне уборщица в Алешкином общежитии, когда я приезжала к нему беременная еще до того, как мы сняли квартиру. Но мне уже хотелось писка.

Меня мучили какие-то страхи, всё мерещилось, что кто-то ходит по квартире.

В общежитии были толстые стены, и кто-то действительно всё время ходил по коридору, а тут мне было страшно, мы были всего лишь вдвоем, и слышно было непонятное шебуршание соседей, и сверху и за стенкой.

Кто-то тихонечко ходил по коридору. Слышались шаги, скрип обуви, дыхание. Я плакала и звала мужа. Сонный Алексей вставал, брал меня за руку и водил по квартире, зажигая все лампочки и показывая, что в квартире, пусто, только мы вдвоем, но эта пустота тоже пугала. Мне было стыдно, но на следующую ночь всё повторялось.

Еще в квартире оказались клопы.

Проснувшись ночью, я почувствовала щекотание на шее и сняла с себя маленькое мерзко пахнущее насекомое. Я села, зажгла свет, и меня затрясло от страха и отвращения.

Алексей проснулся, еле-еле разлепил глаза и стал меня уговаривать:

– Ну, чего ты, такая большая, испугалась такого маленького, крохотного насекомого, какого-то клопика, смешно просто.

Но я никак не решалась лечь в постель, и всё представляла, как отвратное шестиногое ползет по моей коже, и меня передергивало, а потом всё же легла, но свет не выключила.

На другой день я заставила Алексея перевернуть все диваны верх тормашками, облила все щели кипятком и промазала простым мылом. Вымывались, в основном, сухие трупики клопов, но известно, что они способны оживать. После принятых мер, примерно на полгода, клопы присмирели.