Второго дубля не будет. Всё ещё молодость

Сейчас мне уже трудно вспомнить обескураживший нас беспорядок в комнате, но в течение 10 дней человек там жил, спал, ел, пил, не мыл посуду, не убирал постель, не выбрасывал пустые бутылки и даже не складывал их в угол, не вытряхивал пепел, раскидывал окурки и объедки, в общем 10 квадратных метров полного и невообразимого хаоса, и сам пьяный, слабый, взъерошенный, но с утра еще соображающий Мельбард.

Мы мялись у порога, несмотря на настойчивые приглашения хозяина. Алешка сказал Володьке, что нужно выходить на работу, пора кончать с запоем, Алешин (завлаб) передает, нужно срочно тему сдавать.

– Да куда же тут сесть? – с тоской спросила я, не зная, как поступить, повернуться и уйти, и оставить человека в таком раздрыге?

И я вдруг сказала Криминскому:

– Лёня, давай здесь уберем.

Я решительно стала складывать бутылки в какой-то мешок, Алешка стал помогать мне, и Мельбард вдруг тоже оживился, пристыдился, и взялся за уборку вместе с нами.

Через час просветлело, белье запихали в ящик для белья, бутылки сложили в ряд, грязную посуду перемыли, постель заправили, и даже подмели. Теперь здесь можно было и сесть, и мы сели. Дверь распахнулась, и на пороге комнаты показалась Наталья:

– Я ждал тебя все 10 дней – закричал Мельбард, – я хотел, чтобы ты увидела, что здесь было, но Зойка с Лешкой не дали мне этого сделать. Теперь всё в порядке. Теперь здесь можно и жить. Все десять дней здесь не было ни одной женщины.

Мы, ясное дело, мешали выяснению отношений. Наташка, стоя на пороге, молча оглядывала комнату.

– Давайте выпьем, – Володька достал откуда-то бутылку водки и стаканы. Только закуски нет.

Алешка взял в руки табуретку и, шутя, сказал:

– Ненавижу эти табуретки, после работы я всегда так уставал, когда сидел на них и ел с низенького столика, всё в наклон, да в наклон.

Не успел и договорить, как Мельбард схватил табуретку и выкинул ее на улицу.

Я ахнула. Я не могла бы так поступить с вещью, целой вещью, которая может еще служить.

Наталья и Алешка тоже не ожидали такой реакции. Наталья отошла от двери, подошла к столику и оглянулась по сторонам.

– Ну вот, было на что сесть, а теперь и не на что, – сказала она грустно, и мы почувствовали себя виноватыми.

Водку разлили по стаканам, только мне не налили, уважая мое состояние.