Проект Стокгольмский синдром

Разве я многого от тебя прошу? – сощурив глаза, Каролина бестактно подходит к дочери и берет за плечи, немного встряхивая Олю. Моя пушинка отходит от матери, и деликатно смахивает материнские руки с себя, обозначая личное пространство и границы, тогда я ощутил гордость за свою девочку, что, наконец, она может противостоять нападкам матери.

– Мама, уходи, – тихо произносит и обнимает сама себя, защищаясь эмоционально. – Это мое решение, и я люблю своего мужа. Что за бред ты тут несешь? – взволнованное лицо Оли вдруг побледнело, когда она заметила в проеме дверей меня.

Каролина Эдуардовна фыркнула и обернулась, натыкаясь на мой озлобленный взгляд и позу.

– Ну, здравствуй, Леонид, – быстро пробежалась по моей внешности, останавливаясь на губах, а потом на глазах. – Как поживает твоей отец? – вальяжно приближается ко мне, но я прохожу мимо нее, намеренно игнорируя ее выходку. Обнимаю Олю, попутно целую в губы. Каждое мое движение нервирует Каролину, наводя меня на неприятные мысли, будто мать ревнует дочь.

– Вы всегда можете пригласить моих родителей к себе на виллу, в чем проблема, – отвечаю теще, совершенно будничным тоном.

– Я спросила про твоего отца, – вздёрнув подбородок и сощурив свой взгляд, женщина еще раз глянула на дочь. – Девочка моя, – обращается к моей жене, лживо мягким тоном голоса, а Оля напряглась в моих объятиях, – подумай хорошенько над моими словами. – Затем резко разворачивается и покидает наш дом. В тот вечер Оля долго плакала в нашей спальне.

Я предпринимал множество попыток выяснить, что между матерью и дочерью произошло, но моя пушинка сквозь слезы улыбалась и целовала меня, лишь бы я не задавал вопросов.

– Лёня, любимый, все хорошо, – утирая нос платком, она касается ладонью моего лица. – Не обращай внимание, это в ее репертуаре. Мне просто надо поговорить с папой, он уладит, обещаю. – Приближается и оставляет поцелуй. Губы от соли стали мягкими, но мне не хотелось, чтобы пушинка так переживала все внутри себя, будто не доверяет мне.

На тот момент я получил последнее задание, которое в итоге растянулось на четыре года. Мои нахлынувшие воспоминания прерывает стук в дверь моего кабинета. Я мгновенно убираю фотоальбом в свою сумку.

– Войдите, – проговорил громко, чтобы меня услышали. Сам уставился в монитор компьютера, быстро пролистывая сообщения, не видел, кто вошел.

– Как всегда загруженный, – ласковый голос Дианы вмиг отрезвляет, я соскочил со своего места.