Призвание – писатель. Том 1

Девушка гордилась, что отдаёт хоть малую толику своей помощи тем, кто борется с красным террором. Порой Анна даже боялась, что в душе её живут такие демоны. Что она способна испытывать такие гнев и ненависть. Мысль о том, что Феликс среди тех, кого она ненавидит всем сердцем, пугала её ещё более.

Как-то к ним в госпиталь попал мальчишка лет двенадцати. Его отец, большевик, сооружал дома самодельную бомбу для террора, что-то не сработало или сработало раньше положенного времени, и бомба взорвалась, убив отца и искалечив мальчишку.

Анна во все глаза смотрела на кривившегося от боли ребёнка и с ужасом осознавала, что не испытывает к нему ни грамма жалости. И всё потому, что он сын большевика. Мальчик умер через пару часов после операции. Всю ночь Анна простояла на коленях перед маленькой иконкой у своей кровати. Она читала все молитвы, которые помнила, умоляла Господа вернуть ей покой душевный и не потерять сострадания человеческого.

– Господи! Ниспошли мне смирения. Не позволь опуститься до гнева и злобы.

Собрав полную корзину окровавленных бинтов, Анна подхватила её и направилась в прачечную.

– Сестричка, – слабо окликнул её пожилой мужчина с перевязанной головой.

– Вам что-то нужно? – взволнованно спросила Анна, присев у кровати, и потрогала пульс у больного.

– Письмо там, в гимнастёрке. Не откажи. Отправь по адресу. – Слова давались мужчине с трудом, он то и дело прикрывал глаза и из последних сил хватал Анну за руку.

Анна кивнула и достала из кармана висящей на спинке стула гимнастёрки сложенный конверт.

– Дочь моя в Одессе, совсем одна. Не переживала чтоб.

– Хорошо, сегодня отправлю, да и вы сами скоро поправитесь и поедете домой, победа скоро, – улыбнулась Анна, убирая в карман передника письмо.

– Спасибо, сестричка.

Анна вновь подхватила корзину с бельём и, помедлив секунду, обернулась к лежащему солдату:

– Вы подполковника Горина Алексея Константиновича не знаете, встречали, может? – волнуясь, спросила она.

Мужчина слабо покачал головой:

– Нет, не приходилось. Муж?

– Жених.

– Не знаю такого, сестричка. Да и полковников-то с осени 1918-го отменили. Капитана ищи.

Стараясь не шуметь, Анна вышла из палаты и, тихонечко притворив дверь, прислонилась лбом к стене. Стена была серой, с облупившейся штукатуркой и выжженной папиросой надписью.