Искупление

На одном из дней рождения в больнице, после хороших возлияний алкоголя, Виктор не сдержался и сказал:

– А знаешь, Антонина, по-хорошему тебе надо мужика, ведь глядя на тебя, понимаешь, что ты одинокая. Но не для жизни.

– Тогда для чего?

– К телу, драть тебя и так и эдак.

Антонина ухмыльнулась.

– Многие пытались.

– А я не многие.

– Ходок?

– Редко, но метко, я однолюб и мизантроп. Был женат, ушёл. А вообще в себе уверен.

Они разговаривали у неё в кабинете, куда удалились подальше от шумного застолья, на котором Антонине нужно было быть только для приличия.

– Апельсинчик? А может, огурчика солёненького, а отведайте-ка салатик, под водочку в самый раз.

В темноте лиц не видно было, но Вахрушева слышала дрожь в голосе Виктора от возбуждения.

– Что дальше?

– А дальше просто, снимай трусы, знакомиться будем.

– Ого, а силы есть?

– Не волнуйся, всё своё, как говорится, ношу с собой.

Так всё и началось. Оба были в восторге друг от друга. Виктор хоть и не жил с Антониной как муж с женой, но интим у них был регулярно.

Пока Вахрушева с Буравцевым решали, что им дальше делать с Вадимом, тот пил чай в комнате отдыха, когда санитар позвал его к больному.

– Здорово, лепила, я тебя не сразу узнал.

– А мы знакомы?

– Да, проводили вместе «отпуск» в одной ИТК.

– Ясно, звал чего, ведь не для этого.

– Я не жилец, сам понимаешь, те парни рано или поздно меня достанут.

– Во-первых, я никуда не встрял, а во-вторых, надо было дать им тебя ухандокать, так?

– Ладно, что сделано, то сделано. Времени в обрез. А сказать надо многое, так что слушай. Я домушник, специализируюсь на редких и очень дорогих коллекциях оружия, холодного и огнестрельного, монет и орденов (есть такие, фалеристами зовутся), ну и, конечно, «доски», иконы то есть.

Больной огляделся вокруг, насколько позволяло ему его положение.

– Пожалуйста, выгляни в коридор, не слушает ли нас кто третий. Ибо то, что я дальше скажу, интересует очень, очень серьёзных людей.

Вадим вышел в коридор, постоял и оглядел его.

Вернулся в палату.

– Никого.

– Итак, я продолжу. Сам я в прошлом реставратор, лихая доля заставила встать на скользкую дорожку, сам видишь, вот результат, но не в этом дело. Работаю по наводке, имею тридцать процентов от куша.

– Не мало?

– С такого – нет.