А где же любовь?

– Почему бы и нет? Поговори. Так, наверное, и в самом деле будет лучше.

Сеня без колебания стал тут же собираться, бросив на брата многозначительный взгляд. Игорь прекрасно его понял. Усмехнулся.

«Да, я ей изменил и не жалею», – словно прозвучало в ответ.

Отец братьев часто изменял Ладе, о чём она догадывалась, но так как ей ни разу не удалось поймать мужа, то Лада считала, что измены можно назвать несуществующими.

Сеня без труда добрался до квартиры Веры и постучал в дверь.

– Ты? – отчаяние и какое-то удивление.

– Я, – Сеня улыбнулся, желая приободрить любимую. – Как ты?

Вера тяжело вздохнула.

– Я всё знаю.

– Что?

– Игорь тебе изменил и теперь отсиживается у мамы.

Вера еле сдержала слёзы.

– Я целиком и полностью на твоей стороне, Игорь поступил ужасно, – затараторил Сеня, боясь, что его сейчас выгонят, – ты всё правильно сделала.

– У него было несколько любовниц… А я… я любила его… и сейчас люблю… и…

Всё же сдержать эмоции у Веры не получилось. Она и сама не заметила, как уткнулась в синий свитер Сени, так приятно пахнущий…

А Сеня не жалел слов, успокаивал Веру, гладил по голове, обвинял во всех грехах брата, говорил, какая же Вера молодец и умница, она обязательно найдёт своё счастье. Вера слушала, понимая, что ей нравится, что её поддерживают, успокаивают… В какой-то момент она осознала, что Сеня уже ничего не говорит, только нежно гладит её… уже не по голове, по спине, рукам, плечам… Такое приятное касание, а запах одеколона ещё больше дурил… Вера подняла голову и встретилась с пленяющим, чем-то покоряющим взглядом серых глаз.

– Ты восхитительная девушка, – произнёс Сеня, а затем поцеловал.

Нежно и чувственно, не забывая гладить, а потом щёки, скулы…

– Я…

– Я понимаю, тебе нелегко.

И снова пристальный, покоряющий, подчиняющий взгляд. Вера почувствовала, что просто не в силах сейчас отпустить Сеню, она ведь так несчастна, а он дарит сейчас уют и спокойствие.

– Не уходи, – на одном выходе.

Вот теперь Сеня стал действовать увереннее, его пальцы касались груди Веры, подставляющей ему для поцелуя шею. Так оберегаемую для любимого человека и так без сожалений отданную другому.