Моя кабальная ипотека

Катя с трудом поднялась к себе в квартиру, снова разогрела себе суп, поела торопливо. Вечером к ней должна была прийти Маша, соседка со второго этажа. Они почти каждый день играли в домино или карты.

Налив себе чаю, Катя услышала сигнал телефона из своего кармана. Нажала скорее зеленую кнопку:

– Алло!

– Ты чего не открываешь?

– А я не слышу!

Катя бросилась открывать входную дверь. Вошла ее соседка, худенькая женщина с короткой стрижкой, в стареньких тапочках на обмотанных бинтами ногах.

Катя убрала кружку с чаем, протерла насухо стол, достала пластмассовую коробочку с домино.

Пока переворачивали и раздавали, Катя рассказывала свою главную новость – предстоящую свадьбу внучки Лены.

– Позвал Вася ее в Питер кататься, погулять на набережной. А сам, значит, нанял оркестр, друзей позвал, чтобы снимали все, и прямо на набережной предложение ей сделал.

Катя радовалась и гордилась своей внучкой – красавица, умница, в банке работает – и любила о ней рассказывать.

– В июне свадьба будет. Как раз на белые ночи. Вася у нее хороший – когда приходят в гости, Лена меня целует, и Вася меня целует, не брезгует старухой.

Соседка одобрительно слушала, но как будто ее и не радовало это. В ней вообще было мало радости, она выслушала радостный рассказ Кати и тихим больным голосом стала жаловаться на свою жизнь:

– А мой-то все пьет, со вчерашнего дня дома не было.

Сын Маши уже давно пил, лет пятнадцать, жена от него ушла, но жила у них же с дочкой, за коммунальные услуги не платили ни сын, ни невестка. И это было еще одним поводом для жалоб.

– Долгов уже столько накопилось. И все на мою пенсию живут, все с меня тянут.

– Ты выскажи им все! Не держи в себе, – гнев охватывал в такие минуты Катю, и она изливала его на маленькую худенькую соседку, как будто это она была иждивенкой.

Маша вздыхала, но не отвечала, понимая, что ничего никому не скажет, а осталось ей терпеть недолго – скоро она умрет и избавиться от всех мучений сразу.

Но пока надо было как-то отразить нападки Кати на семью, и соседка сказала:

– Ты чего свет не включаешь? Не видно же ничего.