Тренируй искренность

И не в ирий стремится душа, а вниз.

Я пришла рассказать тебе, как спастись,

А иначе не быть мне твоей берегиней.

Не ходи без конца на Калинов Мост

И кричать «за что?» навсегда забрось.

Память рода крепя, не стриги волос

И прощай себя и других отныне.

Вот сидишь ты коленями в облака:

Без волчицы защита тоже крепка.

Как спокойно идет в берегах река,

Напитавшись вдоволь земной силой,

Так и ты упокой кипяток-войну.

Нет нужды теперь поминать вину.

И твоей, и чужой повелю уснуть —

Починить можно все, пока не в могиле.

«Ах, эти плечи – золото и шоколад…»

Ах, эти плечи – золото и шоколад,

Нельзя быть таким юным в почти пятьдесят.

Ты, наверное, говоришь не Питер, а Ленинград,

А я лет на двадцать к тебе опоздала.

Ну что ты смотришь так, врачеватель душ?

Счастливый папа, счастливый муж.

Какая дикая, смешная чушь —

Я снова стою с открытым забралом.

Ах, эти волосы – пепел и соль!

Это мудрость твоя забрала мою боль,

На теплой груди захлебнулся вой,

Я стала почти целой, почти живой,

Только украла, опять украла.

Ты предлагаешь наново меня собрать,

А мне неясно, куда что паять.

А вдруг я исчезну тогда, твою мать?

И некому будет начинать сначала?

Ах, эти пальцы – сталь и горячий воск,

У меня к ним, пожалуй, один вопрос:

Что делать тем, кто еще не дорос?

Дожила до морщин и седых волос,

А границы твои нарушала.

Что-то шалит рефлекторский мой радикал.

Я мучаю скулы, чтобы ты не узнал,

Не прогнал и не запер меня в подвал —

Я потом не спасусь из того подвала.

«Это точно неправильно…»

Это точно неправильно.

Но я знаю, что я из тех,

Кто в зашторенных спальнях,

Держась за голову

И вывернув наружу мех,

Мешает главное и неглавное,

Путается между тем и другим,

В подушки пускает дым,

Замешивая в стон кашель и смех.

Я точно из тех неудачников,

Кто чувствует много и не то,

Кутается в тонкое пальто.

Вечные девочки и мальчики

С острой нехваткой зонтов.

Про нас интернет-фотокарточки,

Драматически нуарны цвета:

Блогеры, трагики, просто бабочки —

Поэтически окрашенная гопота.

Трогательно ослабленные

Вирусом чистой тоски,

Мы беззащитны и далеки.

Вино есть и сигаретный дым,

Нам бы еще хозяйской руки,

Но тогда мы не полетим.

«Здравствуй, друг мой…»

Здравствуй, друг мой,

Я пришла разделить свой бокал коньяка.