Морская стихия

Когда коснулся брига первый луч

Всходящего на палубу светила,

Был позади уже словесный путч,

А капитана попросту сместили.

Но в полумиле были острова

Удачи, грёз, любви и вдохновенья.

Их населяли лучшие слова,

Доплывшие до бухты озаренья.

Смирение, увы, как ни крути,

Лишает смысла лучшие пути.

_____________

БУДТО НА САМОМ ДЕЛЕ

***

Меланхолией море болело.

Билось в скалах тоскливым прибоем,

отупело бросалось всем телом,

морщась, пенясь, стеная от боли,

в пересоленном грустью миноре,

от печали, от безнадежья,

потому, что оно, море,

влюблено было в побережье,

и искало

на голых скалах

ответной любви и поддержки…

Побережье туманом потело.

Подмывало его волненье

и скалистое откровенье,

влажным воздухом, мутно-белым,

расстилалось, взывая к небу:

«Раствориться в любви мне бы!

Изменить свою суть в корне,

лечь песочком на дно нежным

потому, что я, побережье,

до смерти обожаю море».

И кричали об этом чайки

у невидимого причала,

и кричали они оголтело,

будто на самом деле

Море и Побережье

жили одной печалью…

***

…И был прибой горяч, но без истерик —

Шумел, как полагается, вспылив.

А, неприступный с виду, скальный берег

Мечтал, чтоб поглотил его прилив.

И было утро в сером ре-миноре,

Армада туч у ветра на плечах.

И мутное взволнованное море

Выплёскивало на берег печаль…

***

От поцелуев моря на ветру

Потресканные губы побережья…

____________

АЛЕКСАНДР КАРПЕНКО, Россия, Москва

***

И молясь, и мечтой болея,

Не страшась, что проходят годы,

Испытаньями шёл к тебе я

По безбрежным усталым водам.

Не поверив, что время лечит,

Устремился я за тобою,

По студёным волнам – навстречу

Морю, вечности и прибою.

Мы с тобою – вовек и присно,

И пространство вдруг стало немо.

Наше море венчает пристань,

Эта пристань уходит в небо.

***

Печальный философский пароход

Вдаль отплывал по воле негодяев.

Иван Ильин и Николай Бердяев,

Учёный и профессорский народ.

Холодным нетерпеньем сентября

Он покидал пределы Петрограда.

Чужбина – вот философу награда,

Вот любомудру алая заря.

И чайки в небе синем на беду

Чертили чутко огненные знаки

И провожали мысливших «инако»

В иную, чужеродную среду.

И мы грустим, заслышав позывные,

Секундных стрелок невозвратный бег.