Вокруг света. № 3, 2022 г. Литературный сборник

Вокруг него всегда был круг людей, ему подчинявшихся и, может быть, от него некоторым приемам научившихся. Я знал, что и в Киеве у него есть какие-то опорные пункты. Когда он приезжал, он иногда жил у некого Размитальского. Он был содержателем ссудной кассы, маленьким банкиром. Размитальский был еврей, быть может, крещеный. Во всяком случае, он был твердый монархист. Когда его арестовали после Октябрьской революции, спросили:

– Вы монархист?

Он ответил безбоязненно:

– Да, я монархист. Был и есть…

– Но не будете больше!

И его расстреляли.

Но это случилось позже, в 1917-м или 1918-м. А тогда, в 1913-м, после ухода почтмейстера я ощущал прикосновение какой-то тайны и думал: «Прислали его ко мне… Размитальский или сам Распутин… Или он пришел сам по себе?»

Этого я никогда не узнал и не узнаю. Впрочем, тогда, в 1913 году, для лиц моего образа мыслей всякое общение с Распутиным почиталось невозможным. Мы думали, что Распутин губит династию и с ней и Россию.

Теперь же я думаю, что, может быть, стоило запачкать свои «белые руки» и познакомиться с Распутиным.

Обвинитель

Теперь перенесемся в Константинополь, нынешний Стамбул. Начало 1921 года… Между русскими эмигрантами в то время в ходу был следующий анекдот. Один эмигрант телеграфирует другому на французском языке: «Six joues baisent gros chat»[3 - Шесть щек целуют жирного кота.].

Бесстрастная барышня приняла телеграмму, хотя ничего не поняла.

Через короткое время был получен ею же ответ: «Ісi dix»[4 - Здесь десять.].

Барышня пожала плечами, но при случае кокетливо спросила с милой улыбкой:

– Что значила ваша телеграмма и ответ? Не будет нескромным узнать? Вы как будто загрустили, monsieur?

Он ответил:

– Вы угадали: я загрустил. Моя телеграмма, если ее прочесть по-русски, обозначает: «Сижу без гроша».

– А вторая? Ответная?

– «И сиди!»

Барышня весело засмеялась, но сказала:

– Не огорчайтесь, помощь придет.

* * *

Не знаю, как в анекдоте, пришла ли помощь. Но ко мне она пришла. И именно тогда, когда я с полным правом мог телеграфировать: «Сижу без гроша», если бы знал, кому телеграфировать. Я очень голодал. Помощь пришла, но не по телеграфу, что не важно. И когда это случилось, меня разыскал неизвестный мне совсем молодой офицер.

– Простите, пожалуйста… Моя фамилия вам известна: я сын такого-то.