Когда будет дом…

Почему так вышло? Попробую объяснить.

Гуля из этого детдома когда-то выпустилась.

Потом отучилась на повара, вернулась сюда работать по профессии.

Жить ей негде, ведь она жильё не смогла получить, да его не было уже в те лихие времена, поэтому начальство решило дать ей жилплощадь в детдоме.

Как бы временно, без постоянной прописки.

Как говорил ранее, детдом огромный, в нём есть множество всяких комнат и закутков.

Немного забегая вперед, скажу: я облюбовал одну свободную комнатку с окном, поговорил с тетей Фаей, она разрешила находиться там, в свободное от работы время, то есть вечером и ночью.

Немного обставил комнату: кровать, стол, табуретка, тумбочка и шкаф, небольшой радиоприемник, – что ещё нужно для счастья человеку!

Фадин помогал тащить кровать, другие пацаны тоже оказали содействие в новоселье. Ту комнату, назвал про себя «берлогой».

Дома, у матери с бабушкой, уже появлялся очень редко, где-то раз в неделю, чтобы узнать новости, и так, когда скучал по ним.

В том числе, часть помещений, оборудованных под гостиничные номера, для приезжающих выпускников в гости.

Конечно, это не пять звезд, даже не три, а просто жилье с комнатой, туалетом и душем. Вот в таком месте Гуля проживала, только у неё была ещё комнатка под кухню. Почему знаю так хорошо?

Когда только устроился, то меня послали к ней по заявке, посмотреть что с проводкой и твориться со светом.

Взял лампочки у завхоза, всё необходимое для работы, пошел по указанному месту.

Я же не знал тогда, где и что находиться.

Нашел дверь и постучал, а оттуда вышла она, в домашней одежде, точнее в халатике обтягивающей её женственную фигуру.

Она смутилась, я тоже. Но деваться некуда.

Принялся объяснять, что меня послали в гостиничный номер по заявке.

Она сказала, – что да, это здесь.

Наконец, переборов смущение, взялся за работу.

У неё перегорели лампочки почти везде, сгорели две розетки на кухне, ведь бытового газа не имелось, а стояла мощная электроплита с духовкой.

Хотя тут немного вру, смущение присутствовало.

Вместе со стояком в штанах.

Ведь когда менял лампочки, то она стояла рядом.

Я, стоя на табурете, передавал ей сгоревшую лампу и принимал новую, то неосознанно скашивал глаза вниз, на прекрасный вид открывавшийся сверху: на её спелые груди, едва прикрытые разрезом запахнутого халатика.