Когда будет дом…

Юра непримиримый женоненавистник, но почему-то сошёлся и сожительствует с одной женщиной, Евдокией Ивановной.

Она немного моложе его, работает прачкой у нас в детдоме, стирает, гладит белье и одежду. Она очень крупная и здоровая.

С необъятной талией, объемной грудью.

Когда она ходит в халате по прачке, то подрагивают полы.

Она курит только «беломор-канал», при её смехе басом, или прокуренном голосе, дрожат стены и воздух.

Я думаю, она тоже сидела в тюрьме, в своё время.

У неё всегда вульгарные и грубые шутки, про письки и сиськи.

Юра боится только её, на свете. Больше ничего и никого, кроме алиментов и тюрьмы, ведь в бога он не верит, не крестится, не ходит в церковь.

А она боится только его. Такая вот парочка.

Между собой они называются мужем и женой.

Юра, когда со мной заходит в прачечное отделение, всегда оглушительно кричит:

– Эй, жена. Я пришел.

Она в ответ, не уступая ему в громкости:

– А, муженек приперся.

Слесарь, – Анатолий, или по-простому Толик.

В отличие от Юры, у которого по натуре добрый и отходчивый характер, у него злобный и въедливый нрав. В детдоме его никто не любит.

Толик, ведь бывший алкоголик, теперь же закодированный навсегда.

Говорит, что в него вшита ампула.

Наверно поэтому он такой сердитый, только он не может скрипеть зубами, из-за их отсутствия. У него осталось две вещи в жизни, которым он посвящает

всё свободное время.

Или два вполне переносимых бзика, как у его коллеги, Юрки.

Мотоцикл с коляской «Днепр», на котором он ездит на работу в любое время года, в обед и обратно, и ручные голуби.

Мотоцикл синего цвета, а коляска нежно—голубого, блестящие фары, багровые подфарники, всё вместе выглядит очень красивым, похожим на гоночную машину на формуле-1. Только стоящую на асфальте под окнами слесарки.

За ним он ухаживает как за любимой женщиной; он его моет, чистит, смазывает, но мотоцикл вечно у него барахлит, или не заводится.

Я думаю, что у «Днепра» есть живая душа, он как живое существо вроде тигра или крокодила, чем-то недоволен хозяином, поэтому выказывает немое недовольство.

Толик злится на него, ругается на хохлов, которые сделали такую коварную технику, курит одну сигарету за другой, снова выходит к «Днепру» и колдует над ним. Перебирает то карбюратор, то систему зажигания.

Наконец мотоцикл оживает, Толик входит в слесарку с победной улыбкой.

А вечером он надевает шлем, готовясь ехать домой.