Убить время

Взглядом их проводил вихрастый официант у открытой красной двери какого-то кафе.

Марго подвела ошарашенную Анну к изящному храму из типичного парижского камня. Маковки украшали золотые православные кресты. Величественный вход предваряли арочные своды и ступени паперти.

– Но это же не собор Петра и Павла, да? – полушепотом спросила девушка, повязывая на голове платок.

– Ну что ты… Будущие прихожане копнули гораздо дальше. Это собор Александра Невского.

Перекрестившись, женщины вошли в полутемный дымно-ладанный притвор…

– А теперь, – торжественно сказала Марго, когда они вышли на залитую солнцем улицу, – перейдем вон туда.

Она указала рукой на угол дома слева от собора. Девушка изумленно прочитала красные русские буквы: «Петроград», – и заинтригованно последовала за уверенно шагавшей ко входу в ресторан родственницей. Заведение было облицовано подобием бревенчатых стен и снаружи напоминало этакую избу с огромной витриной. Внутри их поклоном встретил высокий официант в длинном переднике и с почтением ждал, пока Марго не выбрала столик в углу, откуда открывался вид на весь зал.

– Ого! Ресторан a la russe! – осмотрелась Анна.

Старушка кивнула.

– Мне хотелось, чтобы ты сравнила дух настоящей России – ты-то все о ней знаешь – с тем, как о ней мыслят русские французы.

Анна вежливо улыбнулась.

Духа настоящей России она там не ощутила. Пожалуй, даже было неловко сидеть за покрытым красной скатертью столом с салфетками, расписанными под хохлому. На стенах она увидела коллекции деревянной и фарфоровой посуды, портреты Пушкина, русские пейзажи.

Марго молчала и наблюдала за Анной. Затем, наклонившись к ней, сказала:

– За этими столами сидели русские офицеры и генералы, купцы и промышленники, губернаторы и сенаторы. Не куксись. Жостовская роспись, гжель, хохлома – это знакомство с русской культурой.

– Разве настоящая культура – это вот посуда и узоры? Это память о прошлом.

Анна откинулась на удобном красном стуле, напомнившем бабушкин гарнитур – мягкий, с бархатными сиденьями, выгнутой перекладиной, которая ласково принимала уставшего человека, с лакированными деревянными шариками, венчающими задние ножки.

– Прости, но эта эклектика экзотична, и оттого русского в ней мало.

– А что такое русское, по-твоему?

Им принесли заказ: блины с икрой, тонкие, полупрозрачные, кружевные, нарядную кулебяку в виде рыбины с затейливым узором из полосок теста на спинке.