Вечные. Дневник Светланы

Папа привычно скрылся за газетой, а мама беззаботно перелистнула очередную страницу очередного романа.

Шершавая страница прорезала безмятежную тишину.

В нашей семье любили читать все, кроме меня.

Я села за старенький квадратный столик, скрытый под нарядной скатертью.

Мама, не отрываясь от своей книги, пододвинула ко мне корзинку с печеньем и что-то пробормотала про чай.

Неожиданно папа резко швырнул газету на стол.

Мы с мамой подскочили на месте.

– Ну где мы живем, скажи мне? – вопрос моего папы явно был риторическим, но мама все равно неохотно оторвалась от своего романа.

Эта фраза, очевидно, являлась предусловием к какому-то важному разговору.

Я тоже беззаботно воззрилась на своего родителя, засунув в рот печеньку. Печенье тут же растаяло на языке.

– Насколько точные координаты нашего места положения тебе нужны? – легкая улыбка появилась на пухлых губах моей еще очень даже красивой мамы.

Никогда не задумывалась, сколько тогда ей было лет.

Мой папа хмуро проигнорировал колкость мамы, он не любил ее юмор.

– Не до шуток, дорогая. Недалеко от нас убили человека, – папа выглядел так, будто бы он был начальником правоохранительных органов, на которого рявкнули сверху за то, что он до сих пор не раскрыл это дело. И уж точно, не как рядовой инженер.

Удивительно, как быстро они напечатали эту новость в газете. Наверно, она сильно всех встревожила, раз они успели поместить ее в утренний выпуск.

Мама бросила на меня задумчивый взгляд, будто бы размышляя, достаточно ли я взрослая, чтобы слушать подобные разговоры.

Мило с ее стороны, но поздновато.

Папа явно ни о чем таком не думал:

– Мужчину зарезали в его собственной квартире. Соседей не было дома, никто ничего не знает. Вся комната в крови.

Моя мама заерзала сильнее, кидая на меня беспокойные взгляды. Но думаю, мое лицо было насколько безмятежным, что мама решила, будто бы я витаю где-то в своих мыслях.

Пока родители встревоженно обсуждали происшедшее, я невозмутимо вытянула шею, заглядывая в утреннюю газету.

Говорят, что люди переживают какую-то болезненную трансформацию после первого убийства. Для меня же это стало глотком кислорода. Я будто бы впервые начала жить по-настоящему, в полную силу.

Из замкнутой и циничной я неожиданно превратилась в веселую беззаботную девочку, которая вскоре обзавелась друзьями.