Кого посадят первым, или Страна больших денег

Слуга ушел. Ждать его было невыносимо долго и больно, и Генадон, укрывшись плащом на полуголое тело, последовал за ним.

У крыльца магазина толпились голуби. Согнав их рукой и постелив на грязный бетон сначала тоненький носовой платок, а затем свою кепку, Гена уселся на пол. Степа с коньяком не заставил себя долго ждать. А на хороший коньяк, как известно, тут же собираются уличные собутыльники. Но так как Гена являлся человеком незаурядным, то и в собутыльники к нему попросился особенный человек.

– Здравствуй, дорогой! Давай погадаю! – сказала черненькая цыганка в изумрудном платке, светящемся от неонового света витрины магазина.

– Садись, – пригласил Генадон, подстилая второй носовой платок.

Цыганка рядом не села, но склонилась к самому лицу провидца и произнесла заговорщицким тоном:

– Удача ожидает тебя, барин, удача.

Она поласкала руку, произнесла что-то на непонятном языке и вновь повторила:

– Удача!

– Да что мне удача, уважаемая? Ты мне скажи, с кого начать «Схему жизни» воплощать? Деньги – они что, они уже в кармане, а с кого начать?

Цыганка не на шутку раззадорилась – видать, чтобы так сразу, мол, деньги есть, не всякий клиент ей раскрывался.

– Ой-ё, вижу, вижу деньги! Вижу, ты человек честный и богатый! Много планов, много идей!

– Ну, брось, брось. Скажи, кто нужен, чтобы покончить с этим ЖКХ?

Цыганка на мгновение прищурилась, пошевелила руками, качнула головой.

– Э-э, тебе, касатик, Граф нужен!

Генадон поперхнулся коньяком.

– Отвечай, старая, откуда знаешь про Графа.

Мягко освобождаясь от грубого клиента, та отвечала:

– Я знаю всё. Я знаю все твои страхи, дела и что будет, и вновь говорю: начинай с Графа, не прогадаешь. Удача будет! Как вы, схематёры, говорите – результат будет!

– Степа, дай ей на жизнь.

Обрядник немного растерялся, бросил в урну остатки беляша, вынул из брюк кошелек, вытер жирные руки несколькими мелкими купюрами, бросил их тут же в урну и передал цыганке тысячу рублей.

Та взвизгнула!

– Э-э, дорогой, – обратилась она к Генадону, – что он мне дает? Я же тебе дело решила, судьбу прекрасную предсказала.

– Дай ей пять тысяч… Да нет, отдай ей весь кошелек!

Степа хотел возразить – кошелек у него всегда был битком набит (Генадон наличных денег сам не носил, за него расплачивался Степа), но одумался.

– Подавись, старая! – сказал чуть слышно, а цыганка была уже такова.