Мистические этюды

А по поводу цивилизации… ты знаешь, что «Сивил» или «Сивила» на тюркском языке означает «поклонение». Отсюда и идёт – «Цивилизация». Христианство вывело человечество на другой уровень поклонения, однако оно не смогло уничтожить мир Яви, так называемый «мир языческий» – гораздо более реальный, имеющий магически-практическую традицию познания и взаимодействия с силами Природы. Ведьмы – не колдуньи. А ведовство – это не колдовство, это как быть единым с Природой, жить одной жизнью с ней. И вместе с книгами по знахарству у ведающих женщин дома можно найти и Библию.

У меня она тоже есть. Есть и Коран. Ведовство не враг людям и не враг никаким религиям. Мы почти всегда помогаем, если это в наших силах.

– Мне бы не помешала твоя помощь. Ты и я…

Она не дала мне закончить.

– У меня другое предназначение. Я выбираю мужчин, не отличающихся приличным поведением. Даже очень неприличных. Я – вампир, причём очень сильный. Нет, кровь не пью, я забираю энергию. А мужская энергетика мощная, породистая, выливающая во время акта, как «бальзам на душу».

И если это происходит, флюиды поступают прямо в кровь… Я это могу чувствовать. Хочешь, я высосу тебя? До капельки!

Я почувствовал, как под гипнотизирующим взглядом Джануары меня сковывает страх. И отдёрнул руку. Я верил каждому слову ведьмы.

– А тебе не жалко своих жертв? – осторожно поинтересовался я.

– От жалости меня спасает философия понимания некого равновесия – закон вселенского баланса: что-то взял, обязан отдать. Не захотел отдавать – у тебя заберут это или всё, но баланс будет восстановлен.

И всему отмерян свой срок. Я лишь инструмент. Я наказываю испорченных людей.

– Марина, а я тебе совсем не нравлюсь? – попытался узнать я границы моих возможностей. К Марине меня тянуло, как магнитом, и я хотел видеть перед собой только её.

И Марина вернулась:

– Не в этом дело. Понимаешь, Олег, ты не испорченный. А мне нужны плохие парни. Но вижу, ты хотел спросить меня о своём будущем? Ведь так?

– Да. – Я не стал отрицать очевидного.

Этот вопрос крутился в моей голове.

– Я поняла. Но условие: если я открою твоё будущее, нельзя будет никому пересказывать услышанное. Иначе, что-то не сбудется. Обо мне и о нашем с тобой разговоре тоже лучше никому рассказывать.

– Я никому ничего не скажу, – пообещал я.

– Даёшь слово? – Марина внимательно посмотрела мне в глаза, а я снова видел глаза Джануары.

– Даю. – Мне казалось, что меня видят насквозь.

– И сдержишь.