Шкаф. Метафорические рассказы

Оставить свой багаж – вот это новости, ну и правила в этих авиакомпаниях!

По счастливой случайности, в зале было свободное кресло, и она присела отдохнуть.

– У вас тоже много вещей, – улыбнулся ей симпатичный мужчина, сидевший рядом, окинув взглядом ее тележку. – У меня десять рюкзаков, в Счастливую семейную жизнь не пустили.

– Какое совпадение! И меня! – улыбнулась она. – Что же вы сделали?

– Полечу Обычным рейсом, как уже летал, – ответил он и посмотрел в сторону. – Но я оптимист. Будут, конечно, сложности.

Она кивнула. Мужчина был очень милым. И ей показалось, что не такая это плохая мысль – полететь Обычным рейсом. До него было еще пять часов. Они болтали без умолку – казалось, будто знали друг друга давным-давно…

В чемоданах и рюкзаках, которые лежали рядом, ждали своего часа старые обиды и страхи, чужие сценарии отношений, разочарования, пессимистичные ожидания, шаблонные решения, требования, готовые наборы реакций и даже кое-какой антиквариат из коллективного бессознательного.

Пока целая бригада рабочих загружала все это в грузовой отсек популярного рейса, в небо взмыл легкий серебристый самолет, летевший в Счастливую семейную жизнь, и скрылся за облаком.

Неоскай

Кареты стояли в пробке. Ничто не предвещало, что хоть одна лошадь сдвинется с места. Крупный конь в яблоках лег прямо на шоссейное покрытие графитового цвета. Водители, сидевшие в козлах повозок, перекрикивались, посыпая друг друга проклятиями.

Наконец МКАД снова пришел в движение. Кони с ленивым ржанием и фырканьем стали разгоняться до галопа. Одной из повозок управлял мужчина средних лет. Что было мочи он мчал с работы. По радио шел прямой эфир с каким-то Пушкиным, читавшим рэп.

Во дворе своего 17-этажного родового имения мужчина припарковался возле каменного льва. Конь с облегчением стал щипать траву и фыркать. Мужчина вошел в дом, поднялся на лифте на последний этаж, открыл тяжелую дубовую дверь с резным узором и шагнул в свой прекрасный мир, созданный НеоСкай.

С тех пор, как он купил себе шлем, преображавший реальность, его жизнь кардинально изменилась. Он больше не жил в ипотечной однушке в Бирюлево – у него был просторный пентхаус; в его крошечной квартире, нуждавшейся в ремонте, теперь красовалась антикварная мебель из красного дерева, на стенах висели картины Репина и Куинджи, посередине гостиной стоял рояль, в камине горел огонь.