На краю пустыни

Ах, дамы с грацией газели

Снимают тоненький наряд

И ласково в глаза глядят.

Играет громко лиры строй,

И жгут уста слова и вина,

В моменте жизни гробовой

Вечере выглядит невинно,

Но одного мне не понять:

Как в царство жизни мне сбежать.

Всё это здорово и лестно,

Валькирий, ангелов небес,

Дыхание ловить прелестно.

В объятиях крыла воскрес

Во мне искусства бес и страж,

Мой заколдованный крестраж.

И в страстном, огненном порыве

Под шум оваций муз и лир

Я поддаюсь чистейшей силе.

Где бесконечно длится пир,

Я буду вечно лишь любить

И жизнь творца боготворить.

А если кончится веселье,

Под звуки арфы, в Рагнарёк,

Я брошусь в адово затмение.

При этом выдам новый слог,

И будет в этом мне спасение.

Идунне, вечности урок.

Сон

Такая красота в живой природе.

Я заблудился посреди листвы.

Одетый явно по погоде,

Как ангел средь людской молвы.

Шумел янтарный ряд деревьев,

Лаская нежно небеса,

Взбивая облака из перьев.

И обжигало солнце шелест и их стволы, их голоса.

Ещё не все заснули птицы

В моём бору, где край лесов.

Я видел ту, и сон мне снится,

О ком весь шёпот голосов,

Что над мостами через реки,

В той дымке утренних разлук.

В ней затеряю свои неги,

И лишь раздастся тихий звук.

Потоком воздуха подхватят

Кусочки прежнего меня.

Распятый во своей кровати,

Познаю сердцем боль Христа.

Открою очи в тёмном царстве,

Где ночь – хозяйка снов мирских.

Мой заколдован дух проклятьем

Распятым быть в страстях людских.

****

Ранние подъёмы заставляют видеть по-иному жизнь,

Стёртую изнанку, сероватость лиц.

Ноги по замёрзшей, тихой полосе,

Заплетаясь, тащат тело бездыханное девице-зиме.

Снежные созвездия вперемешку с ветром завлекают в пляс.

Суховатым скрипом двигается глаз

По степным просторам, что по стороне

Поросли рогожей.

Лунный свет не может осветить дорогу люду в полутьме,

Жёлтые туманы светят вдалеке.

И собачий лай провожает в путь,

Колея сужается, как бы не упасть, шею не свернуть.

Голова-головушка, и зачем тебе горько горевать?

Нежно разреши пурге в душу задувать

И колоть снежинками кожу на щеках.

Видел я затмение, сжатое в ладонях, в молодых руках.

Не единственный в степях ранний соловей.