Молчание вдребезги. Как написать и потерять роман

Все люди были одеты в старомодные поддевки, пыльные кирзачи, мятые картузы, а набитые неизвестно чем мешки с неподражаемым щегольством лежали на их натруженных позвоночниках. Складывалось впечатление, что именно здесь, в не самое подходящее время и не в самом подходящем месте, собирается массовка для съемки исторического фильма. К примеру, времен русско-японской войны.

Люди страдали от жары, не скрывали плохого настроения, но из образов не выходили. Доходили естественным путем до нужной степени свирепости, чтобы с блеском сыграть угрюмую толпу, недовольную внутренней и внешней политикой государства Российского на рубеже веков.

Рядом с группой мешочников к единственному свободному месту около одной из колонн прислонилась, чуть сгорбившись, высокая фигура полярного исследователя Степана Журавликова. В обычной одежде, без мешка за спиной, он не портил общего настроения «Доколе, братья и сестры, не возьмемся за колья, топоры и вилы в гневе праведном? Доколе, утомленные знаниями разночинцы, мещане, угнетенные налогами, безземельные крестьяне и искусные ремесленники без орудий производства, терпеть будем власть мироедов и супостатов с титулами и без?».

– Здравствуйте, Степан. Рада вас видеть. Как поживаете? – Я подошла к колонне поближе.

– Здравствуйте, – ответил Журавликов в некотором смущении: – Э-э-э-э, мы с вами знакомы?

– А кто мне месяц назад костюмы полярников для выставки выдавал со склада института Арктики и Антарктики?

– Не может быть? Неужели это вы? И что у вас с лицом? Вас кто-то обидел? Глаз подбил? Или, как водится, в темноте сами приложились о подходящий дверной косяк? Уж простите – не сдержал любопытства. Мне маменька постоянно твердит, что никогда не надо замечать мелкие недостатки окружающей действительности от слова «совсем».

– Никто меня не обижал. Очки с темными стеклами дома забыла – так что глаза и опухший нос теперь не спрятать. Я неделю фонд рисунков детей блокадного Ленинграда разбираю. Рыдаю весь рабочий день, остановиться не могу.

– А когда домой придете, что делать будете?

– А почему это вас волнует? – вопрос Степана, признаться, застал врасплох.

– Нет-нет! Не подумайте ничего этакого.