Музыкант

Настя смотрела на мужичонку, его смешную кепку, его пригорок, докуривала четвёртую сигарету, медленно растягивая дымное удовольствие (аккордеониста пригорок похож на Голгофу, только не распинайте его, а они смеются, в глазах смех, во рту смех, но не вслух смех, моя группа тоже как кучка, только современная, тоже будет могучей, если не распнут, поживём и увидим), потеряла из виду время, наслаждалась этой непосредственностью и самобытностью. Но пора было ехать, она отключила аварийный сигнал, сняла автомобиль с ручного тормоза одновременно с нажатием акселератора, сняла свой прикованный на время к аккордеонисту взгляд, практически тут же ударила по педали тормоза, потому что почти на капот уселся какой-то высокий парень с кошачьей улыбкой, немного оттопыренными ушами и извиняющимся видом.

– Премного извиняюсь, – услышала Настя в ещё открытое пассажирское окно и снова надавила на акселератор, когда этот парень спешно вернулся на тротуар.

Родион Сергеевич Запашный, высокий парень с кошачьей улыбкой (улыбается всегда и везде, стараясь вызвать доверие и расположить к себе собеседника), 25 лет от роду (с виду молодой, но уже умудрённый жизненным опытом, слегка уставший от рутины и знающий все премудрости жизни), ростом 1,91 метра (всегда приходится немного наклоняться в метро, заходя в вагон, словно поклон сразу приветственный всему вагону отдаёшь), холост (ещё слишком молод, нужно нагуляться вдоволь), состоящий в отношениях (хорошая девушка, но всё же тянет немного по сторонам посмотреть и потрогать), без детей (в надежде на то, что неожиданностей через несколько лет не возникнет), с харизмой (ведь недаром день рождения в августе, Лев как-никак, обязывает быть импозантным мужчиной, покоряющим дамские сердца), с кожаной сумкой в руке (всегда с собой полупустая сумка, в которой сиротливо болтаются карта для проезда в метро, банковская карта, кредитная карта, пачка сигарет и зажигалка), с наушниками в ушах (очень не очень слушать происходящее вокруг).

Родион Запашный стоял возле светофора и улыбался вслед зелёному автомобилю. Он считал себя максимально обаятельным и привлекательным, испускающим такую ауру, от которой у любой девушки подкашивались ноги и любое высокомерие, бросая её в объятия харизматичного Родиона.