Не все птицы вьют гнезда

– Надь, расскажу тебе секрет, но ты перво-наперво поклянись, что никому не скажешь. Ладно?

– Конечно, об чем разговор? Что случилось?

– Я, Надь, рожать скоро буду, но ребенка не оставлю живым, – выпалила Саша, потом вздохнула, опустив ресницы, положила руку на живот.

Надя широко раскрыла глаза, неестественно заморгала и закрыла рот ладонью.

– Это как это так? Ты беременная? Господи, помилуй. Да от кого? Как это живого не оставишь? Чего убьешь ребенка своего?

– Ой, – нервно передернув плечами, ответила Саша.

 – Надь, сколько вопросов сразу. Не знаю еще. Может, не убью, а оставлю где-нибудь или в детдом снесу.

Раскрасневшаяся Саша, словно отмахнулась от чего-то невидимого. Надя подошла к окну и задернула занавеску. Она обеими руками взяла Сашу за плечи и проникновенно заглянула ей в глаза.

– Покажь живот-то, – оборачиваясь на дверь, попросила Надя. – Не верю. Ты же говорила, что грыжа у тебя. Вот те грыжа. Так ты что с Ванькой, что ли, тогда? Да когда успела-то?

– Не хочу об этом говорить, – пробормотала Саша.

 – Это и неважно сейчас. Смотри сюда, если не веришь, вона как толкается.

Вдруг она заплакала, небрежно вытирая слезы. Надя пристально смотрела на живот.

– Куда я с ним? – всхлипывала Саша. – Чего мне делать? В больницу не пойду.

– И вправду, пинается, – с умилением сказала Надя. – Интересно, кто там?

Она протянула руку к животу, но Саша ее оттолкнула. Надя нахмурилась и прислушалась к уличному шуму. Мимо дома проехала машина.

– Ох, Сашка! – тревожно произнесла она, обняв подругу.

 – Угораздило же тебя. Что же делать? Может, Нине Васильевне сказать, все же акушерка она. Чего-нибудь подскажет. А может до Прасковеи дойти? Саш, а лучше все-таки в больницу пойти. Ой, не знаю, что делать. Сашка, Сашка, может к отцу Матвею сходить? Он поможет.

Надя отняла руки от подруги и села в кресло, держась за подбородок двумя пальцами.

– Нет, нет, – ответила Саша, – никуда я не пойду. Я сама чего-нибудь буду думать. К отцу Матвею? Придумала тоже. Чем он поможет-то? Себе ребеночка заберет из жалости?

Саша гневно передернула плечами и присела на диван.

– Ты обещала молчать, Надь, слышь?

– Ну, не знаю, – совсем растеряно ответила Надя. – Смогу ли? Попробую. Ой, как страшно! Саш, ты чего, убьешь ребенка? Не верю, Саш. Как во сне все, голова плывет.

Какое-то время подруги еще сидели за круглым столом, закинутым плотной скатертью, и пили чай с печением. В двери комнаты раздался тихий стук, тут же заглянул Валерка.