Быдло

С этим чувством я поворачиваюсь к ней спиной и выхожу из комнаты. Надеясь, одновременно, что она промолчит.

– Только вы не долго, мужчины! Не заставляйте девушек ждать, – орет она вслед пискливым голоском.

Я прибавляю шагу, потому что терпеть не могу детей с сигаретами. Иду на кухню и захлопываю дверь. Следом заходит Данил. Я протягиваю ему сигарету и закуриваю. Смеюсь, как то истерично, из-за полученного стресса от общения:

– Симпатичные девахи! Кучкой ходят.

Он прикуривает, делает пару затяжек. Не реагирует на мои слова.

– Вот живут эти девахи! Смотри, слышь.

– Че, колбасы полный? Дай ка посмотрим!

– Тут на неделю, выходить из дома не нужно. Только и знай что пузян набивай… Ты какое будешь?

Я подхожу к холодильнику. И меня все так впечатляет, что возникает желание – затолкать все в пакет и убраться до дома, чтоб зажрать все в одиночестве.

– Миллер давай, добро настоящее.

Данил протягивает мне бутылку:

– А тебе… такие девахи не нравятся?

Он закрывает холодильник.

– Проглядываются хорошие стороны!

Данил смеемся. Я улыбаюсь. Потом успокаиваюсь, понимая, что могу все это сожрать и здесь. Да еще и побухать. От этой мысли – халявы, начинаю как-то неестественно гоготать. Продолжительностью с пол минуты.

Я периодически посматриваю на Данила. И думаю, про то, как этот кабан хорошо устролся. Нашел телку с хатой, еще и холодильник у нее всегда забит!

– Давай, за нас! – говорит он.

Я звеню в ответ, про себя проговариваю: «За тебя быдло»!

– За некрасивых телок! – я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, – С Миллером!

– И с Бургером, – говорит он и чешет свое здоровенное брюхо, которое нужно обильно и регулярно кормить.

– Давай!

– Но, главное только чтоб тело – офигенное. Задница и сиськи – нормальные. Лицо, можно и не очень. Подушкой накрыл и давай.

Мы продолжаем смеяться.

– Вы еще долго, мы по вам тоскуем сильно, сильно.

Данил тушит сигарету и оборачивается:

– Да солнце, мы сейчас идем!

Она немного смущается. Наверное от неожиданности, что он ее так назвал:

– Вы только скорее идемте.

Она еще мгновение застревает в дверях, видно ожидая слов от Данила. Затем смущаясь от наших взглядов на ее тело – уходит.