Быдло

На полпути встречаю бегущего наверх радостного Павлика, который от смеха не может разговаривать:

– Че проснулся?! Бля этот Карлсон сука. Воооще… Мочит! А-а-а-а!

Я ржу вместе с ним, хотя не понимаю почему, урод, одним словом, и пытаюсь говорить:

– Сколько ребер насчитали?

– Не знаю, – он облокачивается на меня, чтобы перевести дух то ли от смеха, то ли от того, что бежал, – нога в трех местах, не знаю, точно ли. Пацаны еще считают!

– Да?… Я слышал, как они считали. Карлсон, как резанный орал!

Я тяну Павлика за плечо и мы с ним идем вниз.

– Знаешь еще так, знаешь, красиво упал.

– Да!?… – смеюсь я.

– Ага! То ли ласточкой то ли щучкой летел.

– Да?… А в итоге че получилось?

Он ржет:

– Хер его знает. Но красиво бля… Как Пикассо нарисовал…

Мы выходим на улицу и устремляемся сразу к потерпевшему. Я замечаю, что на улице весело, словно праздник. Много людей, которых я не знаю. В центре лежит летун и орет на кого-то:

– Пошла ты! Иди на хуй.

Мы подходим оба, довольные до жопы, и слушаем, как кричит Катя, которая, одна из немногих кстати, кто относится к произошедшему серьезно:

– Ты понимаешь, что уже достал всех! Идиот тупорылый… Что-нибудь новые бы придумал… Карлсон, твою мать!

Санек крючит рожу от боли и орет на нее:

– Пошла ты на хуй! Отстань от меня!

Он еще сильнее корчится, от того, что задел, что-то из перебитого.

– Скажи мне.

Карлсон смотрит на нее с большой злостью. Кажется если бы он смог до нее дотянуться – то сразу бы придушил. Катька продолжает, а мы все разом затихаем, чтобы не пропустить ни слова:

– Ты бы хоть что-нибудь новое придумал. Голым бы прыгнул. Может бы тебя в психушку забрали.

– Ага-а-а. Ты только об этом и мечтаешь, – с улыбкой, сквозь боль, говорит Санек.

Мы практически падаем.

– А-а-га! Только об этом и мечтаю. Как Карлсона голого увидеть!

– С банкой варенья! – кричит, какой-то пацан.

– А че может и мечтаешь, – как-то обидчиво подмечает Санек и хочет отвернуться, но вдруг стонет от проснувшейся боли.

– Так тебе и надо идиоту, – она подходит и пинает его сзади легонько.

Он реагирует и хочет схватить ее за ногу, но она отскакивает. Он орет:

– Блядь шалава я сейчас дам тебе! Корова, сука-а-а-а-а-а.