След

It must have been love

(Roxette)

Давай с тобой о главном говорить

Под музыку на стареньком фоно.

Встречая день, его благодарить

За роли в нашем жизненном кино.

Я приготовлю вкусный мятный чай,

А можем и попробовать вино,

Включу Роксэт, как будто невзначай,

И хочешь – поиграем в домино.

Ты улыбнёшься. Знаешь, мне тепло,

Ведь я прочту любовь в твоих глазах.

Мне просто очень-очень повезло,

Что ты в реальности моей, а не во снах.

«Когда-нибудь это станет уже неважно …»

Когда-нибудь это станет уже неважно —

Ты просто улыбнёшься данности новых дней,

Но на миг закроешь глаза, и тебе станет так страшно,

Что мог по-другому пойти ход привычных вещей.

И тогда вдруг какая-то темнота и холод,

Одиночество накроет, заглянув, и тебя не спросив,

И мы вспомним нечаянно, как когда-то были глупы и молоды,

В то время друг друга ещё не встретив и не полюбив.

Как же это сейчас неважно, всё неважно,

Только, дай Бог, нам не встретить предательство и пустоту,

Дай Бог – преодолевать преграды вместе всегда, отважно,

Просто давай осторожно и красиво, как хотели, творить нашу мечту.

Знаешь, и ещё… хотя нет, много чего есть важного,

И мы обо всём этом знали, сто раз говоря,

Просто спасибо тебе, что день новый, совместный наш, каждый

Ты снова и снова выбираешь по жизни меня.

«Сыграй мне песню на своей гитаре…»

Сыграй мне песню на своей гитаре,

И нежным голосом меня укрой,

И колыбельную моей печали

Тихонько, очень медленно напой.

Пусть растворятся в ней былые беды,

Исчезнут все проблемы навсегда.

Я стану твоей милой непоседой —

Ты просто будь, пожалуйста, всегда.

Им суждено встретиться

В Её глазах – холодный тихий свет,

В улыбке – непозволенное счастье.

Она – как Королева – лучше всех,

И тысячи мужских сердец под властью.

Придя домой, нальёт воды в бокал,

И с тишиной поговорит привычно.

Всё то, что Ей когда-то он сказал,

Столь кажется нелепым, неприличным.

Как будто бы застряла в пустоте,

И не надеясь на финал из фильма,

Но будучи всё ж преданной мечте,

Осталась без эмоций, строгой, сильной.

Он был разочарован и угрюм,

За маской столь прямого равнодушия

Показывал свой храбрый острый ум —

Душа ж была ранимой, непослушною.

Но он отрезал чувства.