Золотой застой

Постой, жар-птица, погоди;

Не всё успел сказать, пойми:

Ведь сердце неспокойно —

В нём пламя сказочной любви.

Я рвался за тобой, жар-птицей;

Ты пряталась за тенью листьев,

Ты жгла, как тяжести оков —

И снова в тень за колдунов;

Ты ослепила мне глаза

И улетела навсегда.

Постой, жар-птица, погоди;

Не всё успел сказать, пойми:

Ведь сердце неспокойно —

В нём пламя сказочной любви.

В полёте

Шевченко – Кемерово (до Ташкента)

Весь затрясся, будто он – шизофреник,

С самолетом затрясся и я:

Это конь мой с воздушным приветом

Повстречаться желанье являл.

Вот рванулся он бешено в дали,

Оставляя бетон за спиной —

Сколько неба мы с ним увидали —

Эта высь – неспокойный покой.

Заломило мне уши от гула,

От летящей навстречу волны…

Стюардесса нарушила думы,

Подавая холодной воды.

– — —

Повезло, наконец повезло:

Улетел с самолетом я вовремя.

Подо мною картины низов,

И врываюсь я молнией в облако.

Наплывает седой небосвод,

Раздавить самолёт угрожающе;

Но тараню который уж год

Я редут облаков уплывающих.

Мне лететь до любви далеко,

До сибирского края бездонного.

Хорошо, что мне так повезло,

Что сегодня я вылетел вовремя.

– — —

И курлычет журавль несдержанно

Под небесьем, до края заснеженным,

И лечу с журавлём в край родимый,

Что зовётся Великой Сибирью.

Край, где детство было и прошло,

Только памятью греет легко.

Стюардесса заснула за спинами,

Над просторами, крытыми инеем.

Мне не спится, мне родина мнится,

Как я встречусь с моей озорницей.

Одеялом окуталась ты,

Чтобы свежею быть до весны.

– — —

Дюралевый конь мой Пегас

На родину мчится сейчас,

Торопится морем воздушным,

Предчувствуя: мне это нужно.

За иллюминатором – свет,

За иллюминатором – даль.

Несётся конь птицею лет,

В которых ребенком сиял.

– — —

Стал старым за быстрые годы,

Стал мрачным судьбой невезучей;

Истресканы светлые воды,

Иссушены молоди сучья.

Сколь горя таится в душе,

Сколь ненависти дали мне —

Быть может меня ты излечишь

И счастье подаришь при встрече.

– — —

Пустынь, Нукус – пустынь,

И пиво горькое, хоть дорогое,

А денежки ты вынь,

И вновь гляди на взлётное ты поле.

Вскруживши гаммой пыль,

Уходит, встрепенувшись, кукурузник.

Когда ж, оставя дым,

Уйдём погрузившись животным грузом.