Корнет Савин

– Ладно, на счастье, – согласился он, поправляя обвисшую на спине ткань.

Сегодня ничто не помешает осуществить его желание. Савин взял букет, запихнул бархатный футляр с кольцом во внутренний карман сюртука и с мыслями о скорой приятной встрече вышел из комнаты.

11.

В гостиной великого князя было жарко. Несмотря на весенний день, в доме горел камин. Князь смотрел на пылающее пламя и мысленно прощался с тем, что было так дорого – с письмами Фанни. Теперь, когда коварство и ложь взяли верх, не было смысла ни в воспоминаниях, ни в тоске о неверной возлюбленной, которая, оказывается, никогда не любила его.

Вошёл слуга. Покашляв, чтобы привлечь внимание князя, он медленно проговорил:

– Ваше высочество, в резиденцию прибыл следователь по особым поручениям Путилин Иван Дмитриевич. Он требует немедленной аудиенции.

Лицо князя натянулось и приобрело испуганно-детский вид, словно его застали врасплох за постыдным занятием. Он на миг сгорбился над камином, как дряхлый старик. Затем посмотрел на письмо Фанни, лежавшее на подлокотнике кресла, и бросил его в огонь.

– Нет смысла хранить ложь, какой бы сладкой она ни была, – полушёпотом произнёс он, не отрывая взгляда от языков пламени, пожирающих белые и розовые листки почтовой бумаги. – Проси, я приму его.

Слуга сочувственно вздохнул и вышел. Николай Константинович поспешно собрал остатки лежащих на полу писем и разом швырнул их в камин к остальным. Пламя разгорелось жарче, ярко освещая покрасневшее лицо князя.

Воспоминания заново нахлынули на него тяжелой волной. Он думал о нежных пальчиках, гладивших его по волосам, о влюблённых взглядах, которые дарила ему Фанни, о ласковых словах, которые она шептала в его объятиях. Неужели она всегда, с самого начала притворялась? Николай Константинович прошёлся по комнате, глубоко вздыхая, уселся в широкое вольтеровское кресло и зарыдал.

Тут в гостиную вошёл следователь Путилин. Поклонившись, он доложил официальным тоном:

– Ваше императорское высочество, я прибыл по особому поручению от его величества…

Путилин осёкся, увидев слезу, скатившуюся по щеке великого князя.

Он встревоженно забегал глазами по углам зала и нерешительно спросил:

– Ваше высочество, что случилось?

Похоже, что князь не в себе, и следователь чувствовал некоторую досаду из-за того, что не сможет действовать решительно, как было приказано царём.

Николай Константинович всхлипнул и поднял на Путилина полные слёз глаза.