КИФ-5 «Благотворительный». Том 3 «Для взрослых»

Громиле на фейсконтроле он предъявляет удостоверение с напечатанным портретом. Не его, а хайратого американского мужика, который ловил молнии на медный ключ, привязанный к воздушному змею.

Привратник забрал «удостоверение» себе, как одноразовый пропуск, и снял с крючка бархатный шлагбаум-удав, что преграждал вход.

Клубешник!

Он внутри. Басы, как волны, то подавляют, то возбуждают. Протолкнулся к барной стойке. Три двойных виски, по старинному обычаю, и в метусящуюся на танцполе толпу – отдаться хореографическим импровизациям.

Вспышки лазеров, дёрганный свет стробоскопов…

Столкнулись попами. Оглянулись друг на друга. Зажестикулировали друг другу, то ли извиняясь, то ли возмущаясь. Пригляделись друг к дружке, и… понравились.

Принятое дивой приглашение пройти к бару на «стопку мира».

Зацепились языками. Разговорились.

К «стопке мира» заказали добавку.

Ради знакомства он пил горящую самбуку, хотя терпеть её не мог.

Брудершафты, штук пять, со всё более продолжительным с каждым разом, обязательным поцелуем.

Его ладонь, как бы случайно, оказалась на одной из её грудей. Возражений не последовало. Последовало предложение пойти танцевать…

Потом провал в памяти, и пробуждение на атласных простынях и кружевных подушках, под одеялом в кружавчатом пододеяльнике…

Тим выпил кофе одним глотком, аккуратно поставил чашечку на блюдце, и воззрился на свою сотрапезницу.

«Если всё это, – подумалось ему, – было моим, а я ни шиша не помню, то кто я после этого?…»

Вслух это прозвучало несколько по-другому:

– Я – Тим, – представился он.

– Я знаю, – ответила Немальвина. – А ты забыл, как зовут твою Марину? – Поинтересовалась она. – Хотя, после того, что было – это не удивительно.

– А было-то что? – спросил Тим, чувствуя, что краснеет.

Он даже попытался незаметно поплотнее запахнуть халат.

– Ты так по-разному меня называл, что не грех запамятовать моё имя.

– Называл?… – смущённо переспросил Тим.

Ему захотелось ещё кофе. Девушка прочитала это во взгляде, и долила ему из турки, что сиротливо стояла на плите.

Когда она вставала и двигалась от стола к плите и обратно, её халатик чуть взметнулся вверх, наподобие знаменитого платья Мерилин Монро. Вид открывшихся кружевных трусиков Тиму понравился.

Эту чашку он пил с большим воодушевлением и чрезвычайно медленно.

– На все лады, – отвечала Марина.