(Апокалипсис всегда)

Будимир глянул на сфинкса (снизу), глянул на Неву (всю в зубьях):

– Встряли вы, парни… – проговорил.

Потом поднялся, перебежал дорогу, обогнул Репинку, напыщенную колоннами и помпой, – и двинулся по Пятой линии.

– А ты не думал о моральной стороне? – спросил Будимир.

(– В смысле?)

– Ну, что это не очень-то красиво людей из букв лепить, а потом над этим мучиться заставлять? Что не всем эти жёлтые дома нравятся?

За решёткой справа разостлался целый сад: и маленькие люди за мольбертами – безмятежные.

(– Думал.)

– И что придумал?

(– Написать об этом роман.)

С католическим кивком блеснула башня Андреевского собора (православного), покатился голый бульвар без листьев – острый, костлявый. Будимир перешёл дорогу и остановился у дома с круглым уголком:

– Ну. И где следующая сцена?

(– Чуть дальше. Третья арка слева, внутренний двор, четвёртый этаж.)

Будимир шёл: на скамейке – бабушка в резиновых сапогах читает, по тротуару – девушка на самокате едет (Будимир смутно догадывался, что это одна и та же женщина) – шёл мимо бисквитного дома со сказочной башней и шпилькой.

Вдруг, слева показалась нужная арка, Будимир нырнул – первый жёлтый колодец, второй жёлтый колодец – и увидел над забитой в угол парадной – белое граффити: «Твоё».

– Ой, спасибочки! – едко бросил Будимир, ныряя в открытую дверь, и побежал по ступенькам.

(– Злиться-то зачем?)

ЧШМ

Если ты зол или обижен –

Дух времени от тебя убежит.

Бабангида

– «Сегу» не люблю просто.

Он поднялся ещё три пролёта.

Звонок не успел даже крякнуть нормально, как Будимиру открыл – в очках, трениках и футболке с Тимуром Муцураевым: тощий как сухожилие, пророчески небритый, с пухлыми губами – Сид.

(Когда-то он был юристом, курьером, библиотекарем, продавцом-консультантом, слушал постпанк (сейчас-то как нормальный рэпер на пособие по инвалидности живёт): с Будимиром они познакомились ещё в дурке – от армии косили.)

– Салам! – сказал он.

Последовало сложное пацанское приветствие: кулачком в кулачок, потом один сверху, другой сверху, сбоку, сбоку – и только тогда дать краба.

Повесив рокерскую куртку, Будимир взялся за шнурки.

– Чё-кого? – Сид стоял одним плечом в косяк.

– Гегеля читаю, – пробухтел Будимир (на ногах оказались берцы).

– А. Я как-то хотел на его текста? пару тречков сделать, но мне биты не понравились.

– Как должен был называться альбом? – Будимир разогнулся и пнул ненавистные ботинки в угол.

– Kant Pido?r.