(Апокалипсис всегда)

– Ну, я предпочитаю квадраты.

Будимир выпятил глаза, поднялся – и медленно, спиной, вернулся в тамбур. Захлопнув двери, он обречённо приложился лбом к окошку: по небу ползли серые громады, – но казалось, что вместо них растянута хренового качества текстура, поверх которой замостили надпись: «по небу ползли серые громады, – но казалось, что вместо ни…»

– Это что вообще такое?.. – прошептал Будимир.

(– Прямое следствие нашего разговора. Чем больше ты думаешь о засценке – тем больше нарушается целостность романа.

Уставившись в схему электричек, Будимир приготовился смотреть фракталы, но поезд встал – (двери резко расхлопнулись) – и он передумал:

– Это получается что-то типа тюрьмы, да?

(– Не совсем. Пишу тебя я, – но свободу воли оставляю тебе.)

– Прям ваще?

(– Прям ваще.)

Будимир глянул в узенькую бездну между вагоном и перроном:

– И под колёса голову сунуть могу?

Двери захлопнулись.

(– И это тоже. Но я бы не советовал: читатель не обрадуется, если всё так быстро кончится. Мы и так здорово рискуем, обнажая всю лавочку…)

– Так там и читатель ещё есть? С-с-с-сука!

(– …А если роман не получится, то мне придётся его заново начинать, опять подкидывать тебе намёки, ждать, когда ты поймёшь и опять являться, смиренно надеясь, что в этот-то раз ты согласишься на содействие.)

– Заново?.. А это уже не первая инкарнация, так?

(– Да, третья.)

Медленно – Будимир осел на грязный пол.

(– И именно поэтому я рекомендую тебе не кочевряжиться, а дальше следовать по сюжету и поскорее найти этих иконоборцев. Это в твоих же интересах, Будимир.)

– Ты сказал иконоборцев, а не иконокрадов!

(– Называется – захотел помочь… Слушай – как минимум, тебя Сид ждёт. Так что хорош валяться, – встал и погнал.)

– Но это нечестно!..

Когда Будимир поднялся, за окном уже подплывал Балтийский вокзал с синими ёлочками, – но Будимир не чувствовал, что хоть откуда-то возвращался.

ШЧ

И вновь пошла передо мной по-буднич-

ному щеголять жизнь.

М.А. Булгаков. Похождения Чичикова

Турникет (сам) услужливо распахнулся перед носом: недоверчиво, Будимир прошёл его и нырнул в павильон: он бешено смотрел по сторонам и, впиваясь в любой предмет, движение, лицо (как бы допоявлявшееся в воздухе), приходил к выводу, что всё это существует только для того, чтобы чётче обозначить его – Будимира – контур.