(Апокалипсис всегда)

В каком-то отчаянии – стал набирать ей эсэмэс…

С самой покупки этой кнопочной «Нокии» (бракованной) – война с Т9 не прекращалась (Будимир упорно учил телефон новым словам –преимущественно, матерным, – а тот всё забывал), – но никогда эта война не принимала таких масштабов, как сейчас. Оголтелый телефон выплёвывал всё, что Будимир пытался настучать по стёртым до неразличимости кнопкам. Вместо микроскопического «Ты как?», получилось – «Сядь».

Будимир обсмотрел тамбур – и сел на корточки.

Тогда он решил набрать «что», – но остановился на «ку», начал набирать «ты», но остановился на «с». Распоясавшиеся пальцы приписали: «ку с т вот фу». Потом Будимир вспомнил про «казно» и стал выбивать «крад» – вариантами высветилось «крае», «кубе», «исае».

– Бля, – проговорил Будимир тихо. – Я что – с Исаией говорю?

У прохода стоял мужик и курил. Он глянул – с сигаретой – на Будимира, открыл дверь в грохочущий тамбур и побежал.

А Будимир – пуча глаза от страшной догадки – стал набирать имя Авроры (случайно зажался капслок), и вдруг увидел – не раз встречавшееся при наборе эсэмэсок и всегда неясно смущавшее – «АВТОРА».

(– Ну наконец-то ты допетрил!)

– Это что за нахрен? – подскочил Будимир, озираясь в пустом тамбуре.

(– Не бойся – я Никита Немцев, твой Автор. Просто я не мог явиться, пока ты меня не призовёшь.)

– Спокойно, Будимир, это всего лишь голос в твоей голове… – Будимир схватился за волосы и уставился в умиротворяюще серое окошко.

(– Ну не дури, Будимир. Если бы я явился более объективно – твой мир просто схлопнуло бы в лепёшку и начинай сначала.)

Будимир стоял, зажав уши.

(– Не веришь?)

– Ля-ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля.

(– Помнишь из Писания, про неопалимую купину?)

Не отпуская ушей (хотя голос-то шёл изнутри), Будимир совершенно искренне радовался обрыдло-серому индустриальному пейзажу.

(– Я с кем, по-твоему, разговариваю?? Не веришь? Так смотри же!)

В окошке раскинулась белая черёмуха (одна на весь Петербург – стояла и цвела как дура). Вдруг из столба электропередач ударила молния – дерево загорелось: но ни один белый её листочек не почернел – и улетело мимо.