Гипотеза Рая

– Я думал на счёт исследования мозга, – так же безучастно продолжил он, – ведь двигатель был построен на основе…

– Да, да, верно, – яро перебил его Шмиц, его глаза, как показалось Землерову, были не человеческими, они были бешенными, как у хищника, набрасывающегося на добычу, – Вот за это я тебя и уважаю, всё ты понимаешь. Правильно, мы будем искусственно подавать новому мозгу магнитные волны…

– … здесь мы сможем высчитать физические величины, которые и имеются в нашей будущей формуле, ведь отвечать на волны мозг Голоухина должен очень хорошо, – спокойно, думая, скорее о другом, ответил Землеров

– Если мы узнаем, как действует его сознание, мы сможем вычислить все константы, до этого нам неизвестные, – Шмит, резко остановившись, посмотрел в глаза своего коллеги, подошёл к нему вплотную и пожал руку.

– Я знал, что мы с вами, как это у вас говориться, дышим одним воздухом, – немец перешёл на «вы», – отныне я не просто буду доверять вам, теперь вы будете первым, с кем я буду советоваться при любом деле, – и только сейчас отпустил руку Землерова, – пойдёмте в лабораторию, нас ждут.

Владимир Дмитриевич выдавливал из себя улыбку, когда смотрел в глаза Шмицу. А сейчас, идя в лабораторию, убрал её с лица и чувствовал неприязнь к самому себе, потому что согласился с тем, с чем, как ему казалось, нужно было поспорить. Что-то переворачивалось внутри Землерова.

12.

Неожиданно рано в этом году пошёл первый снег. Он начал медленно кружить, как будто боялся упасть на землю, аккуратно и нежно ложась на неё, в конце октября, когда не все птицы ещё успели покинуть родные края.

Они поспешно собирали стаи на верхушках деревьев и крышах домов, громко обсуждая оттуда вопросы перелёта на юг. Люди, увидевшие снег, по-разному реагировали на его внезапное появление: некоторые улыбались в предвкушении будущих сугробов и морозов, другие же кутались в осенние куртки, надевали на головы шапки.

Вера Игнатьевна, женщина 60-ти лет, поздно возвращаясь из школы домой, где уже давно закончились уроки, думала о дочери, которая так внезапно уехала на море.

«Уже и без меня уехать может…», – думала она, – «Даже не боится, первый раз, одна…», – женщина не

воспринимала новую знакомую своей дочери, которую всего один раз увидела в подъезде, та не очень ей понравилась. После мысли о том, что дочь её не боиться, Вера Игнатьевна неожиданно вспомнила один из уроков истории многолетней давности.