Я хочу большего

Администратор общежития, толстая, как колобок, женщина с низким, будто мужским, голосом ещё не спала, но с неохотой и недовольным бормотанием выпустила девушку наружу и со словами «Назад не пущу!» громко захлопнула за ней дверь, лязгая засовом.

Лена, волнуясь, с любопытством села в машину.

– Что случилось? – тут же спросила она.

– Давай покатаемся, – игнорируя вопрос, сказала Настя, нажав на педаль газа.

Лена понимала, что у её подруги что-то случилось, но начать разговор первой не решилась. Они молча ехали по ночной Москве.

Мелькали огни магазинов, баров, клубов, ресторанов, контуры зданий становились нечёткими из-за скорости. Сейчас столица жила развлечениями, яркими и праздничными, пробки уже рассосались, и на дороге, хоть и достаточно оживлённой, стало спокойнее.

Лена начала зевать и тереть глаза, когда они заехали в какой-то тёмный тупиковый двор без единого фонаря. Настя намеренно поставила машину так, чтобы не было видно её лица, лишь тусклый свет, льющийся из окна напротив, освещал дрожащие руки девушки.

– Прости, что вытащила тебя из кровати в такое время. Ты единственный человек, которому я доверяю, – ещё раз извинилась Настя, видя, как подруга борется с зевотой. – Мне очень нужно поговорить.

Лене было приятно слышать такие искренние слова, и она расплылась в милой улыбке.

– Ну ты же моя подруга, я всегда готова тебя выслушать.

– Ты представляешь, меня сегодня отец ударил, – неожиданно бодро сказала Настя, горько усмехнувшись.

– В смысле ударил? – изумилась Лена и невольно стала вглядываться в лицо подруги, ища там следы побоев.

Она никак не могла представить, что Антон Николаевич, этот наидобрейшей души человек, может вообще хоть на кого-нибудь поднять руку, тем более на собственную дочь.

– Да нет, Лен, – небрежно бросила Настя, видя её попытки отыскать следы, – он меня выпорол.

– Как выпорол? За что? – всё больше и больше удивлялась девушка, шокированная услышанным. Потом у неё мелькнула мысль, что Ливанов, видимо, сорвался из-за едких Настиных нападок и издевательств: она не стеснялась дерзить отцу самым наглым образом уже много лет, и в Лениной памяти остались несколько неприятных сцен.

– За дело, – строго произнесла Настя, а потом прибавила: «Но, как ни странно, я стала его уважать. Я только сегодня в нём увидела и отца, и мужчину». И Настя выложила ей всё как есть, начиная от знакомства с Хигиром и заканчивая сегодняшними разговорами с ним и папой.