Я хочу большего

Поёрзал, усаживаясь поудобнее, потёр руки и, закинув ногу на ногу, посмотрел на дочку. Она молча следила за странными движениями отца.

– Лена, я хотел с тобой поговорить, но не знал, как начать. Мне кажется, в последнее время с тобой что-то происходит. Ты стала какая-то задумчивая, печальная. Расскажи, может быть, я смогу тебе помочь? – ласково спросил он.

Лена отвернулась и опустила глаза, собираясь с духом. Наконец настал тот момент, который так мучил её и которого она так ждала.

– Да, пап, – после некоторой паузы спокойно ответила дочь, – ты единственный сейчас можешь мне помочь.

Алексей Михайлович напрягся.

– Дело в том, что… Ты же знаешь, я хочу поступать на юридический факультет, – начала Лена издалека.

– Ну, – кивнул отец.

– Но только учиться я хочу в Москве, а не в Ярославле. Я уже и институт выбрала, – наконец призналась она, затаив дыхание в ожидании реакции отца.

Отец изумлённо уставился на Лену и какое-то время сидел молча. А потом нахмурился, видимо, представив перспективу расстаться с любимой дочерью.

– Куда, куда? Ты с ума сошла! – повысил он голос, недовольно нахмурив брови. Руки нервно теребили край дивана.

– Только не пытайся меня отговорить, я всё равно уеду, – стараясь не робеть, сказала Лена, видя воинственный настрой папы.

Алексей Михайлович, впервые видевший свою дочь такой решительной, округлил глаза.

– Наташа, Наташа! – закричал вдруг он и вскочил с дивана. – Иди-ка сюда!

Через несколько секунд в комнате, быстро отозвавшись на этот требовательный призыв, появилась Наталья Александровна, тревожно смотревшая на домочадцев.

Наталья Александровна была сорокапятилетней женщиной с мягкими чертами лица, которые излучали доброту и приветливость. Имея миниатюрную фигуру и невысокий рост, она выглядела моложе своего возраста лет на пять, а со спины вообще походила на девушку. Раз в месяц, чтобы освежить причёску, она подкрашивала свои короткие кудрявые волосы русого цвета. У Натальи был высокий открытый лоб, узкие бледно-розовые губы, пухлый нос и тонкие брови, которые от частых прореживаний стали едва заметны на белом, слегка вытянутом лице.

Характера она была мягкого и спокойного, но при этом всегда имела своё мнение, к которому часто прислушивался Алексей Михайлович. Вот и сейчас ему необходима была её поддержка.

– Ты только послушай, что удумала наша дочь! – разгорячённо произнёс он и хлопнул рукой по своей ноге. – Она, оказывается, в Москву собралась.