Минздрав предупреждает

Последний раз они виделись много лет назад. Так вышло. Мама сначала переехала, а потом умерла. Вере было три года. Её воспитывала бабушка. Про отца бабушка ничего толком не знала, кроме того, что он из Омска. И что у них «…с дочкой не сложилось».

Вера выросла и искала его. Много лет. Нашла случайно. Даже чудесно. В соцсетях подписалась на блогершу одну, она лекции по психологии вела. И Вера ей зачем-то написала, что лекции замечательные и что «мы ещё и однофамилицы». Потом беседа откровенная, фото, слёзы и телефонный звонок.

Сёстры! Люба стала сразу такой родной, будто они друг друга всю жизнь знали. Смеялись, что где-то у отца, может, ещё Надежда есть.

Вера смотрела в зеркало лифта и плакала. Как она могла, дурочка, подумать, что у неё будет семья?

– Мам, ну ладно тебе. Ну, хочешь, я у отца денег попрошу на билет? Не плачь! Я ему не скажу, что для тебя. Он даст.

Они обнялись и долго так стояли.

«Не такой уж и балбес», – подумала Вера.

«Девушка, когда нас отсюда вытащат? Уже два часа прошло.

Да, я звонила. Хорошо, мы ждём. На самолёт я уже всё равно опоздала». – последнюю фразу она сказала уже себе.

Когда лифт запустили, Вера и Артём сидели на полу. На первом этаже сеть восстановилась, посыпались сообщения из соцсетей и мессенджеров.

Верхним на экране было сообщение от Любы.

«Вера, сегодня умер папа. Тромб».

2021 г.

Не ходите, дети, в Африку гулять

Утро выдалось морозным. Снег лежал грязноватыми кучами вдоль дорог и дорожек. Район Биофабрики был будто остров, оторванный от основного материка.

Серые пятиэтажки жались друг к другу, щерились разбитыми козырьками подъездов, смотрели немытыми глазами окон.

Дверь, обитая красным дерматином, открылась со скрипом.

– О, привет, заходи, – Юлька выглянула одной головой с нечёсаными, пережженными перекисью волосами.

– Мать дома?

– Не, она к бабке в деревню уехала. И слава богу, а то неделю не просыхала, достала уже.

– Так это же лафа!

– А я те чё говорю!

– А отец?

– На смене.

Завтра только к обеду приедет.

Юлька пожарила яичницу, заварила чай.

– Кайфово без предков.

– Угу, – сказала я с набитым ртом.

– На дискотеку двинем?

– Конечно. Выпить есть?

– Не, у меня лучше есть, но я тебе потом расскажу. Собирайся, мне тоже надо.

– Слушай, у тебя ботинок никаких нет? Пока я к тебе шла, у меня один до конца разорвался, – я показала Юльке черный ботинок на огромной платформе с полностью оторвавшимся носом.

– Ща гляну.