Осколки истории

Я считала, что он местами перегибает палку, но с другой стороны, мне это льстило. И очень помогало по жизни. Вот и сейчас Дима в ту же секунду пропустил меня, пожал руку Леше и пошел своей дорогой.

А мы – своей. Леша протянул мне букетик полевых ромашек, которые сам же и насобирал на лугу. Обожаю ромашки! Я тут же зарылась носом в букетик, счастливая просто от того, что живу.

***

Наши родители были или, во всяком случае, считались местной интеллигенцией. В моем раннем детстве, когда я еще ничего не помню, наша семья переехала из Москвы в пригород областного центра, потому что захотелось растить детей на чистом воздухе, на природе, а не в шуме и суете большого города.

Мама любила Москву, и у нее все друзья остались там, она не хотела уезжать. Но папа настоял. И мы теперь очень этому рады, потому что тут действительно здорово.

Мама закончила МГУ, папа – Бауманский, так что они не без оснований считались очень образованными. Брат Леша пошел на IT и теперь уже работает по этой специальности.

А я поступила на филологический. Вообще я мечтала о романо-германской филологии, но иностранные языки мне категорически не даются. Мама подсмеивается надо мной иногда по этому поводу и говорит:

– А вот бабушка Саша три иностранных языка знала, причем испанский выучила совершенно самостоятельно уже взрослой!

Бабушка Саша вообще была крутая. Это она маме бабушка, а нам с Лешей прабабушка, но мы ее в семье так и зовем – бабушка Саша. Она родилась еще до революции и прожила почти 90 лет, умерла, всего несколько месяцев не дожив до моего рождения, а Леша ее хоть и смутно, но помнит.

Прожив такую долгую жизнь, она много успела рассказать о семейной истории, в основном маме, конечно. У нее была маленькая сестренка – у мамы есть их фотография, где Саша в платьице, лет пяти, обнимает совсем крошечного карапуза – но малышка умерла от какой-то болезни. После революции у нее родился брат Леша, а их отец умер не то от тифа, не то от воспаления легких, чем, очевидно, спас себя и всю семью от репрессий – он был офицером царской армии.

Мать, оставшись вдовой, пошла работать в детский дом, где Саша с Лешей и выросли под ее крылом.

Леша вошел в историю семьи своей ужасающей, тотальной неграмотностью. Он писал слова так, что их невозможно было узнать: «итсо», «априкоз», «киртпич», и тому подобное. Сейчас сказали бы, что у него дисграфия, и учили его по специальным методикам, а тогда он считался просто необучаемым в плане русского языка.