Завтра мы будем вместе

Устыдившись собственной слабости, он отворачивается и, шатаясь, выходит из комнаты.

«Я оставил для тебя маяк, Лэндон. Однажды ты вернешься. Я знаю это»

Времена в человеческом мире сменяют друг друга, но время в Башне, как и в любом мире, где все подвластно магии, словно застыло.

…В окно влезает ребенок, оглядывается по сторонам и начинает подниматься по лестнице. Оценивающе разглядывает комнату под крышей, замечает спящего человека, сперва замирает в нерешительности, но потом его внимание привлекает кольцо- печатка на правой руке.

За нее можно будет выручить несколько монет, поэтому мальчик переборол страх и с некоторой опаской взял в свои руки чужую ладонь. В следующий момент он словно слепнет и глохнет, тело, будто пронзают тысячи острых игл.

В себя привело тепло и треск поленьев в очаге. Башня. Он снова стоял в комнате Башни. Комната уже не казалась покинутой. Пыль и паутина исчезли, чаша вернулась на стол и заняла место у кувшина. В очаге горел огонь. Джастин бессильно опустился в кресло, появившееся у очага, и честно произнес:

– Я ничего не понимаю.

– Значит, пришла пора поговорить начистоту, – на этот раз голос шел откуда-то справа, а не звучал в глубине сознания. – Я не сомневался, что ты вернешься, Лэндон. – Прозрачный мужской силуэт сел в проявившееся кресло напротив Коуфорта. – Не узнаешь меня?

– Это вас удивляет?

– Нет, – призрак пожал плечами. – Я предполагал нечто подобное, но не мог знать наверняка. Мое имя Говард Орен.

– Ну а я с утра был Джастином Коуфортом, – мрачно отозвался Джастин.

– Я скажу тебе то, что должен сказать, а решать будешь сам. – Призрак не обратил внимания на его слова. – Надеюсь, успею. Как только меня почувствует Верховный Совет, придется убираться.

– Верховный Совет?

– Трое Посвященных. Один из них Феликс Лэнгтон. Ты с ним встречался недавно. Второй Герхард Гроген. Он владеет вторым по величине колдовским поместьем в Европе. Очень опасный субъект. Третий – мой брат Витор Орен. Тебе очень повезло, что ты не вернулся в Лэнгтон-Холл после первой беседы с Феликсом.

Граф к тебе особо не присматривался, поэтому ничего не заметил, а Герхард бы почувствовал всенепременно.

– Что должен был почувствовать милейший герцог Гроген?

– То, что это ты, тот самый дорогой их сердцам субъект, которого они безуспешно ищут уже четыреста лет по человеческому летоисчислению.

*****

Катти дождалась, пока за ее спиной закроются бронзовые ворота, а затем дала полный газ.