На остановке у сгоревшей березы

У порога обернулась, тихо, на вздохе сказала:

– А мы? А нам как? Техникум. Друзей. Вас, учителей. Как забыть-то?..

Вышла, плотно закрыв дверь. Боясь уронить зачетки из дрожащих рук, присела в коридоре на подоконник и тихо заплакала.

Мимо пробегал Саня Голубь, любимец всей группы, веселый и открытый парень. Увидев Таню в слезах, удивленно открыл рот.

– Григорьева! Ты чего тут приткнулась? Ты плачешь, что ли? Танька, что случилось?!

– Ничего.

– Нет, правда?

Она вытерла ладонью мокрые глаза.

– Просто так поплакать нельзя уже?

– Он присел рядом, обнял за плечи и силком положил ее голову себе на плечо.

– Ну, тогда поплачь, поплачь, дочь моя. Положи мне на плечо головушку твою забубенную и плачь на здоровье.

– С чего это у меня головушка забубенная? – она слабо ему улыбнулась.

– Да так, – он вдруг серьезно добавил, – я, Танька, тоже плакать буду, когда мы разъезжаться начнем. Как-то не предусмотрели мы этот момент. А может, Танюха, распишемся с тобой и здесь останемся?! – он прищурил глаза, – правда, на мой вкус, худовата ты.

Танька поправила волосы, собрала зачетки, сунула их в руки парню.

– На, иди уже, жених, неси в группу, мне еще в профком нужно зайти.

– Значит, категоричный отказ? – он поднялся, – смотри, не пожалей потом, я мужик надежный.

– Я подумаю, – она грустно улыбнулась, – у меня еще два дня в запасе есть.

– Ну, думай. А то Дорошина давно уже мне глазки строит, – он небрежно кивнул и пошел в группу.

А она все смотрела вслед ему и думала: «Почему так больно их всех терять? Все равно вместе уже никогда не соберемся. Я знаю, это одни разговоры. Разъедемся и уже не будет времени на встречи. Чувствую, что никогда уже их не увижу. Все, все! Не буду про это думать, сейчас опять заплачу».

Но не думать не могла, и весь день проходила в слезах и печали.

Через годы, вспоминая эти минуты, поняла, что прощалась тогда, наивная и доверчивая Танька, с юностью и самым прекрасным временем своей жизни.

4

Белоруссия, село Закуток 1978 год

– Глянь-ка, Мишка Темнюк марширует.

– То-то я примечаю, Настена уж в который раз к колодцу подходит, да воды набрать не торопиться. Это ведь она его поджидает.

– Бесстыжая какая, прости Господи. Сама ведь со вторым уже на сносях, а все туда же. Старая любовь, видать, не забывается.