Наброски

* * *

Виолетта Сидоровна по складу своего характера и в соответствии с внутренним ощущением состояния Степана Пифагоровича после работы принимала решение о необходимости обязательных процедур. Устал он на работе – надо взбодрить; видно, что понервничал, хотя и не показывает внешне – необходимо успокоить; получил из вышестоящих органов замечание о срыве выполнения важного задания – придать уверенность в своих возможностях. Поэтому несколько раз в неделю, после калорийного ужина, уже в постели рука Виолетты Сидоровны поверх одеяла мягко ложилась и обнимала Степана Пифагоровича.

– Не спится, Веточка? – спрашивал он.

– Да. Что-то сон не приходит.

– Может, аспиринчика?

– Давай лучше карасика.

Любой посторонний человек, услышавший их разговор, ничего бы не понял, тем более что произносились они перед сном. Но это было зашифрованное название их предстоящих отношений по разработанному Виолеттой Сидоровной сценарию, не допускающему никакой скабрёзности или палочной обязаловки, а придуманное с тем, чтобы даже в названии нацелить на красоту предстоящего.

* * *

Как-то раз пришёл Степан Пифагорович с работы чрезвычайно возбуждённым. Внешне пытался этого не показывать, но Виолетта Сидоровна сразу заметила его блуждающий и при встрече с ней уходящий в сторону взгляд. Даже губы пытались что-то беззвучно сказать. «Что-то серьёзное случилось, – подумала она, – надо применить самое эффективное средство восстановления спокойствия. При этом никаких расспросов, а то хуже может быть».

За ужином она налила ему рюмочку, и сама за компанию чуть пригубила свою. А перед сном надела красивый полупрозрачный шифоновый пеньюарчик и, придав голосу привлекающую тональность, сказала:

– Что-то мы с тобой в парк давно не ходили. Надо бы посетить его. Помнишь, как хорошо нам было после предыдущего посещения?

– Да! Качели были головокружительными, – ответил Степан Пифагорович, отвлекаясь на время от своих тяжёлых производственных мыслей.

Вот и сегодня сценарий по законам музыкального жанра, которым владела Виолетта Сидоровна, состоял, как обычно, из «Прелюдии», «Апофеоза» и «Финала».

И был он таким, что Степан Пифагорович даже не вспомнил, что у него есть какие-то внедомашние проблемы. Придя в себя, он пошёл в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Но, случайно бросив взгляд на орудие своего труда, он заметил маленький тёмно-бордовый комочек на самом конце прикрывающей его крайней плоти. Присмотрелся внимательно.