Перелом

– Нет, там будут одни девочки, и хватит ревновать меня к каждому столбу, – строго одернула парня Мария.

Они шли по улице и из какого – то двора им навстречу вышла троица неопрятных парней. Один был в грязноватых джинсовых шортах и заляпанной чем-то липким оранжевой майке. У его приятеля живот был, словно барабан, так торчал вперед, словно готов был вывалиться из штанов. Парень был совершенно лысый. Третий – под два метра ростом с крашеными черно-белыми длинными волосами. Сзади волосы были собраны в хвост аптечной резинкой.

– Колян, да ладно ты не заливай мне! По любому даст эта сучка, донесся до Ивана с Машей обрывок разговора парней. Это говорил крашенный, его звали Михаил.

– Да, я ее крутил целую неделю, она ни в какую, – заявил толстяк по имени Андрей.

– Значит хреново крутил, – вынес вердикт третий, Николай.

После чего троица парней по известной схеме «наезда» на прохожих, начала приставать к влюбленной парочке с традиционным вопросом, есть ли у «чувака» закурить.

– Не курю, твердо ответил им Иван.

– Ну, значит дай нам денег на курево, – нахально предложил Коля, словно подбросил хвороста в костер ссоры.

– Ребята, идите своей дорогой, – попробовал остепенить парней Иван.

– Считай, ты себе уже нажил проблемы, – заявил Михаил.

– У, какая у него телка! – как безумный засмеялся и заулюлюкал Андрей.

– Я бы ее отодрал! – прикрикнул Николай.

– Идите по – хорошему восвояси, уроды! – едва сдерживая себя, заявил Иван.

– У тебя классная бабенка! – ткнул пальцем в грудь Машу, заявил Михаил. – Дай нам ее на ночь погонять!

Иван не выдержал, выставил вперед руку, и молниеносно нанес один за другим, три удара подряд. Схватившись за свой нос, Михаил повалился на землю. Кровь из свернутого почти в бок носа, лилась струей.

– Пацаны, этот мудак сломал мне нос! – прохрипел Михаил.

К Ивану кинулся Андрей и ударил его в челюсть кулаком. Иван развернулся и нанес ответный удар.

– Все, тебе конец, гнида! – выхватил из кармана нож Николай.

Он нажал на кнопку, выскочило лезвие. Желтый свет фонарного столба освещал острое лезвие перочинного ножа. Он начал махать ножом, и уголки его губ изогнулись в недоброй улыбке.