История Натаниэля Хаймана

Но сейчас… О чём писать? Я не мог припомнить ничего из того, что прокручивал в голове несколько дней, не получалось связать ни слова, ясные мысли не рождались.

Когда стрелка часов уже подползала к восьми вечера, я всё же решил бросить скудное вступление новой истории. Рабочий день заканчивался, и я охотно покинул свой кабинет, спустившись на парковку.

Мне не хотелось бесцельно кружить по городу. Я не испытывал острого желания наблюдать улицы, усеянные окурками, обрывками бумаги и прочим мусором. Тяжёлому запаху пищи, коротким и длинным гудкам автомобилей я предпочёл бы ежевечернюю компанию любимой, благоухающей сладкими духами женщины, которая ждала меня в уютной квартирке на Бурсо.

Автомобиль тронулся с места. В лобовом стекле отражалась голубовато-серая дымка. Любуясь привычным видом вечернего Парижа, я подумал, что было бы прекрасно купить возлюбленной цветы, наверняка она без ума от них. На миг меня окатило волной стыда: я не мог припомнить, дарил ли я ей когда-либо цветы за то время, что мы были вместе?

Катаясь по бульварам, окрылённый романтическими мыслями, я искал приличный цветочный магазин.

Я подъехал к симпатичной цветочной лавке, но, к сожалению, она была закрыта.

– Ничего, – сказал себе я, – в этом огромном городе сотни цветочных магазинов, сейчас найду другой. На часах ещё нет и девяти.

Я двинулся дальше.

Нестерпимое желание отыскать цветы охватило меня. Я жаждал достать самый изысканный и свежий букет для своей возлюбленной.

Впервые в жизни меня охватила такая робость перед входом в цветочную лавку. Когда я открыл дверь, колокольчик на ней предательски зазвенел, и моё смущение усилилось.

– Что же вы так поздно? Не подумайте, я вас не упрекаю, просто спрашиваю, – перевязывая стебли алых роз нарядной лентой, пробормотал продавец – мужчина зрелых лет. – Впервые покупаете цветы?

Тон его был вполне дружелюбным, но слова задели меня, и я огрызнулся:

– С чего вы взяли? Для вас так важно, впервые или не впервые ваш клиент покупает цветы?

Продавец ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся.

– Вы Доминик Рууд, верно? Публикуетесь под псевдонимом Дранреб Даник.

– Да. Как мило, что вы меня узнали, – его слова смягчили меня, и я заговорил вежливее.

– Не обольщайтесь, я не в восторге от ваших историй, и мне не нравится ваша манера письма: такое чувство, что вы и сами не верите в ту ерунду, которую пишете.