История Натаниэля Хаймана

У меня сложилось впечатление, что он – человек очень искренний и ранимый. Далеко не каждый в наше циничное время способен рассказывать о своей любви так смело и откровенно, но при этом без намёка на пошлость.

– Так я поверил в судьбу! – громко произнёс Хейм и тотчас покраснел, словно сказал что-то нелепое.

Его последнее слово, действительно, резануло мой слух. «Уж слишком мелодраматично», – подумал я. Больше подошло бы какой-нибудь чувствительной дамочке, а не солидному мужчине.

– Вы можете подумать, мсье Рууд, что во мне играло ребячество…

– Ни в коем случае, – стараясь быть вежливым, возразил я.

Натану Хейму польстила моя фраза.

– Я прочёл роковую книгу за один день, – продолжил он, – и, к сожалению, конец её очень расстроил меня, настолько он был печален.

Я вежливо настаивал, чтобы господин Хейм сообщил мне название той книги, меня буквально раздирало любопытство. Как писатель, я испытывал некий трепет перед великими книгами и втайне мечтал, что когда-нибудь сам напишу настоящий шедевр.

– Я знаю, что вам интересно, друг мой. Я непременно скажу название книги, – он задумался. – Нет, я подарю её вам, но чуть позже.

– Уж будьте так любезны! Будет несправедливо, мсье Хейм, если вы скроете это так же, как молчите о знаках. Вы просили меня помочь. Но как я сделаю это, если погрязну в загадках и домыслах? Мне нужно разобраться со всем, что окружает и тревожит вас, вникнуть в вашу историю, и только тогда я смогу придумать что-то разумное.

Я проговорил это твёрдо, не запинаясь, не робея. Конечно, глубокоуважаемый читатель, ты можешь принять моё признание в шутку, но я и правда захотел окунуться в жизнь своего собеседника. Судя по всему, его беспокоило что-то важное и страшное, касающееся любви.

– Вы и только вы сможете мне помочь! Капельку терпения, мсье Рууд! Обещаю, я всё расскажу вам в деталях, погодите немного.

– Пожалуйста, – ответил я недовольно, понизив голос.

– И прошу простить моё ребячество, – со светлой улыбкой произнёс господин Хейм.

Его поведение вселяло в меня тревогу, хотя внешне он казался спокойным и даже несколько холодным. Голос его теплел, лишь когда он говорил о мадемуазель Гишар – Хейм разбавлял основное повествование описанием её кроткого характера и, судя по его словам, очень милой наружности.