Слезы русалки

 – Любой образованный человек должен иметь представление о картинах Айвазовского.

– Я раньше как-то не интересовался художниками, хоть и сам периодически хватаюсь за карандаши. Но сейчас я осваиваю гуашь, поэтому читаю книги об искусстве и рассматриваю картины признанных художников, чтоб понимать в гармонии цвета. И вот увидел картины Айвазовского. Я считаю, что он настоящий гений.

– Да, он талантлив. Возможно, в самом деле гений, не знаю. Я не люблю его.

– Не любишь? Как это? Разве можно увидеть «Девятый вал» и не влюбиться? Что же ты за черствый сухарь в конце концов?

– Я читал биографию Айвазовского.

– Да кому какое дело до его первой или двадцать первой жены? – взорвался Саша. – Как это отражается на его гениальности?

– Гитлер тоже недурно рисовал. Что же, прикажешь восхищаться и им?

– Можно было бы и восхищаться. Но видал его мазню. Так себе, честно говоря. Гитлер отнюдь не гений, на мой взгляд.

– А был бы гением?

– Я бы им восхищался.

– Возможно, пример некорректный. Конечно же масштаб вреда Айвазовского и Гитлера несопоставим. Айвазовский и не злодей вовсе, разумеется, но человек тяжёлый, если верить современникам. Просто я не считаю правильным мнение, что человеку можно все простить за талант и другие достижения. Вспомни царя Ирода, имя которого стало нарицательным. Сколько всего благого он сделал на государственном поприще, но помнят его лишь за ужасное убийство младенцев. Такую память я считаю справедливой. Доброта и любовь – вот самые сильные чувства на земле.

– А красота?

– Она не всегда суть добродетель.

Диалог прервался появлением отца и матери. Петр Сергеевич заботливо поддерживал Марысю за талию. В руках отца тоненькая и малая ростом мать выглядела его дочкой, а не женой. По обыкновению у Марыси был умирающий вид, но серые глаза остановились на Саше, и ее лицо приняло злое и жёсткое выражение.

Саша не хотел смотреть на мать, но не мог отвести взгляд. Красивая женщина. Пусть это скользкая, неприятная красота гадюки, но все же красота.

Павел поплатился за свои ложные убеждения. Он не сумел разглядеть отсутствие добродетели за силой красоты Лидии. И тем самым подтвердил Сашину теорию.

Саша осознал теперь, что был весьма посредственным художником. Его интересовала главным образом форма, он всегда был зациклен на внешней красоте.