Икар

– Не обижайся, брат мой, – неожиданно обратился к крестьянину Икар, – но не страх ли потерять плоды трудов своих по причинам, судия коим сам Господь, говорит сейчас в тебе? Может, засуха или наводнение, уничтожающие многочисленных «детей» твоих, посаженных в возделанную почву, привязывает тебя к ней? И не так ли Господь Всемогущий «трясется» над нами, семенами Его, помещенными на матушке-Земле среди невзгод и неурядиц, и что тебе, а значит и Ему, если одно семечко вырвется ветром из-под кома земли и вознесется в небеса?

Землепашец в задумчивости почесал затылок, высыпав при этом на богатырские плечи сухие соломинки и запутавшихся в густых, вьющихся волосах бедных мух, еле живых от страха:

– Когда в закромах остался старый урожай, нет смысла переживать о потере нового.

Так же Господу нашему Богу нет никакого резона лить слезы по поводу толпы идиотов, обряженных с ног до головы в железо, неистово стремящихся навстречу другим, схожим с ними недоумкам в нарядах другого цвета. Итогом подобных встреч бывают разбросанные по ристалищу части тел оппонентов. И дело здесь не в хладности сердца или безразличии ума, а в вечном круговороте семени и плода, посевной и жатвы, рождения и смерти.

Икар несколько смутился философским напором крестьянина:

– Ты не хочешь пойти со мной к Солнцу из желания оставить все как есть?

Землепашец надавил на плуг, и из-под стального клыка выползла наружу черная губа плодородного отвала:

– Мои предки жили так, и в этом бытии я не вижу ничего зазорного. Чтобы последовать за тобой, мне нужно увидеть, каков выйдет результат, если ты хочешь заставить меня прямо сейчас бросить плуг и поле и, нацепив крылья, отправиться к Солнцу, посеяв таким образом зерно новой жизни.

Икар, прекрасно понимая, к чему клонит его собеседник, только и развел руками:

– Солнце – это терра инкогнита для меня, Эльдорадо Кортеса, явь и мираж одновременно. Только прибыв туда, ты сможешь понять, как сажать искры в плазму, а дождавшись «урожая», познать вкус его.

На эти слова Землепашец усмехнулся:

– Перед посевом я нюхаю землю, так учил дед, и я боюсь, что сунув нос в солнечную пашню, я опалю волосы и ослепну раньше, чем увижу урожай.

Я не пойду с тобой, тот, чье место определено заранее, должен обладать изрядной смелостью поменять его, мне такой подвиг не под силу.

Икар понимающе покивал головой и снял с прутика рыбешку:

– Это тебе.

– Я не ем рыбу, – Землепашец поморщился.

– Это не еда, это символ, – улыбнулся Икар.